Чтение онлайн

— Привет!

— Привет, Джулс, — голос Уилла эхом отдаётся в моей ванной, и мне становится не по себе, когда я слышу, как его низкий голос разносится по комнате, пока я лежу голая в ванне.

Я брызгаю водой себе на лицо. «Прекрати, Джульетта!»

— Получил твоё сообщение, — говорит он, — но, как ты и предполагала, я в дороге. Решил позвонить, и мы могли бы поговорить вот так, если ты не возражаешь.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку, и погружаюсь в воду, опираясь на свою маленькую надувную подушку, прикреплённую к задней стенке ванны.

— Я не возражаю, — говорю я ему, зачерпывая пригоршню пены. — На самом деле, это большая честь для меня. Дедуля соизволил воспользоваться своим телефоном — даже не для того, чтобы отправлять смс, а для того, чтобы позвонить.

На линии раздаётся тихий смех.

— Думаешь, ты смешная, да?

— Похоже, ты сам так считаешь.

— Да будет тебе известно, что на самом деле я получаю гораздо больше удовольствия от телефонных звонков, чем от переписки. По крайней мере, с теми людьми, которые мне нравятся. Однако телемаркетологи и пронырливая двоюродная бабушка Гертруда могут отправляться восвояси.

— Гертруда — самое замечательное имя для двоюродной бабушки, которое я когда-либо слышала.

— Она обычно представляется Герт.

Я смеюсь.

— О, так даже лучше.

— Итак, — говорит он. — Я получил все групповые сообщения.

— Готова поспорить, получать подобное за рулём было весело.

— Это было довольно забавно. Я попросил Сири прочитать их для меня — я не планировал услышать слово «доминатрикс», произносимое с австралийским акцентом, но теперь я вижу, что мне этого не хватало в жизни.

Я прыскаю со смеху.

— Почему австралийский?

— Если я собираюсь вести полноценные разговоры со своим телефоном, то, по крайней мере, могу наслаждаться хорошим акцентом.

— Ты говоришь Сири «пожалуйста» и «спасибо», не так ли?

— Роботы, — серьёзно говорит Уилл, — захватят власть над миром. И когда это произойдёт, они будут помнить меня как человека, который относился к ним с достоинством и уважением. И тогда я буду спасён, а все дураки, которые относились к Сири как к дерьму на подошве своего ботинка, поймут свою ошибку, но будет слишком поздно.

Я хохочу так сильно, что у меня сводит живот.

— Так вот чем вызвана большая борода? Ты готовишься к концу света? У тебя где-нибудь есть бункер, битком набитый сушёным мороженым и пятидесятигаллонными баками с супом?

— Тебе не нужен бункер или постапокалиптический паёк, если ты заручился расположением роботов. Что касается бороды, это единственное, что мешает мне быть открытой книгой.

— Что ты имеешь в виду?

— Из-за этого мои выражения лица становится труднее читать...

Я это прекрасно знаю, и это часто вызывает у меня негодование.

— ... а я хреново скрываю свои мысли. Если я чисто выбритый, я всё транслирую лицом. С таким же успехом на моём лице мог бы отражаться конспект моих мыслей. Борода — моя единственная защита.

— Ну, честно говоря, я просто поддразниваю, — говорю я ему. — Мне нравится борода. Она очень... пышная. Она тебе идёт.

— Неа, она уже давно нуждается в уходе. Я так занят, что даже не задумываюсь об этом, и не успеваю оглянуться, как мои сестры за семейным ужином называют меня снежным человеком и Йети. Но, возможно, я немного подровнял её. Тебе просто нужно подождать, и увидишь сама.

Я шевелю пальцами ног на краю ванны.

— Когда я увижу?

— Ну, это зависит от тебя. У меня были планы на этот вечер, но на более раннее время, на пять. Это было единственное свободное для брони время. В зависимости от того, когда состоится это... мероприятие? ...с остальными, мы можем отказаться от моего плана и пойти на мероприятие вместо него, или мы можем придерживаться моего плана и присоединиться к ним после.

— Учитывая, что последнее мероприятие в клубе начиналось в восемь, я думаю, у нас всё будет в порядке. И даже если оно начнётся раньше, не думаю, что нам стоит менять наши планы.

«Потому что я хочу провести время с тобой, только вдвоём».

Я не говорю об этом Уиллу. Я не говорю, что скучала по нему всю неделю, и мне бы не хотелось терять один из наших совместных вечеров из-за групповой вылазки в свет, какой бы веселой она ни была.

— Ты уверена? — спрашивает он.

Я делаю медленный, ровный выдох и говорю спокойным голосом.

— Я уверена. Было бы очень безответственно пренебречь нашей тренировкой.

— Это хороший аргумент, — говорит Уилл. — Когда я доберусь до города, я всем сообщу о своём приезде.

— Отлично. Я отвечу, как только мы повесим трубку, чтобы наши ответы не были слишком близко друг к другу. Не хочу вызывать никаких подозрений.

Наступает тишина, от которой мне становится не по себе. Я бы отдала миллион баксов — ну, не миллион; у меня нет таких денег, учитывая ограниченный доход, который я получаю от своей работы на фрилансе, оплаты страховки на торговой площадке и дороговизну аренды этой квартиры, теперь, когда я живу в ней одна, но я бы выложила кругленькую сумму, чтобы иметь возможность видеть его лицо и читать между строк его молчания.

Я обидела его, когда упомянула, что не хочу вызывать подозрений у группы? Я знаю, он сказал, что не хочет скрываться, но мы также договорились, что наш план тренировок — это наше личное дело.

Прежде чем молчание успевает затянуться и повергнуть меня в панику, я спрашиваю его:

— Итак, какие у нас планы на пять часов вечера?

— Это сюрприз, — говорит Уилл.

Меня охватывает облегчение от того, что он говорит нормально, как и раньше.

— Могу я угадать?

— Ты пропустила ту часть, где я сказал, что это сюрприз?

Я игриво улыбаюсь.

— Хммм. Мы собираемся... в музей.

— Я не буду это делать.

— Боулинг? — пытаюсь я.

— Да ладно тебе.

— А что плохого в боулинге? Я люблю боулинг!

— Я тоже, — соглашается Уилл. — Ты просто далека от истины.

Я задумчиво хмурюсь.

— Мы... возвращаемся в ботанический сад. Раз уж ты расстроен, что в прошлый раз нам пришлось пропустить комнату с плотоядными растениями, потому что она была закрыта.

— Пф, если ты видела одну венерину мухоловку, ты видела их все.