Чтение онлайн

— Было очень приятно, Джим. Ты должен будешь поделиться с нами своими рецептами, прежде чем мы расстанемся, особенно рецептами твоего стейка и пирога с элем.

— Я пройдусь с Бигги по саду и через минуту вернусь, Джим. Я не задержусь надолго. У нас завтра важный день. Всем спокойной ночи.

Брайони и Льюис медленно поднялись по лестнице. Из соседней комнаты доносилось чье-то тяжелое дыхание и стоны. Брайони сохранила невозмутимое выражение лица и сказала:

— Вероятно, кто-то делает ночные приседания.

Поджав губы и борясь с улыбкой, Льюис согласился. Он отпер дверь, и они вбежали внутрь, когда шум достиг кульминации, а звуки французских голосов, стонущие в экстазе, достигли их ушей.

— Или они совершают очень энергичные прыжки, — предположила Брайони.

— Полагаю, это вполне возможно. Я когда-то знал парня, который висел вниз головой на турнике в своей спальне в течение пятнадцати минут каждый вечер, прежде чем заснуть. Он утверждал, что это полезно для кровообращения. Существует одна северная поговорка о том, что люди странные: «Нет ничего более странного, чем люди». Похоже на правду, — добавил Льюис.

— Я не знала, что ты с севера.

— Нет, но когда я жил в Лондоне, однажды работал у женщины из Йоркшира. Она знала самые разные поговорки и словечки, которые меня забавляли.

Брайони опустилась на стул и сняла туфли.

— Я понятия не имею, чем ты на самом деле занимаешься. Я провела с тобой много времени и почти ничего не знаю о твоей настоящей жизни. Мелинда сказала мне, что ты увлекаешься актерским мастерством или чем-то подобным, но что-то мне с трудом в это верится. Даже несмотря на то, что ты отлично сыграл свою роль, когда мы играли в игру «Загадочное убийство», — добавила она. — Ты, кажется, довольно часто бываешь в Лондоне и недавно ходил на какую-то выставку?

— Как мало тебе обо мне рассказали. Разве тебе не говорили, что я занимался мужским эскортом?

Брайони от удивления уронила туфлю.

— Мужским эскортом? — повторила она.

— Я сопровождаю богатых женщин, которым нужен партнер для такого мероприятия, как благотворительный гала-ужин. Они обычно требуют сильного, молчаливого, вежливого типа, который может хорошо выглядеть в смокинге и не проливает суп на костюм. — Его лицо расплылось в ухмылке. — Все не совсем так. Я занимаюсь дизайном сайтов. Не так захватывающе, правда? Я работаю у себя дома, который до недавнего времени находился в Лондоне.

— Тогда ты почти убедил меня.

— Почти?

— Сегодня ты пролил на рубашку каплю подливки. Мужчина-эскорт не может быть таким неуклюжим.

Льюис потянул себя за рубашку, выискивая пятно от соуса.

Брайони чуть не задохнулась от радости.

— Ха! Попался! Ты не пролил ни капли подливки.

— Touch'e! Я это заслужил. Приятно видеть твою улыбку. Ты вела себя необычайно тихо сегодня вечером.

— Прости. Наверное, устала. Я буду готовиться ко сну.

— Ты уверена, что не против, если мы будем спать на одной кровати?

— Да, все в порядке. Ты ведь не возражаешь, правда?

— Да нет, что ты. Главное, чтобы ты не храпела, иначе я попрошу тебя уйти и присоединиться к Бигги Смоллсу.

Воскресенье, 23 июля — ночь

Брайони сняла макияж и уставилась на свое отражение в зеркале. После эйфории прошедшего дня она чувствовала себя подавленной, ее разум был затуманен вином. Она надеялась, что хороший ночной сон поможет ей восстановиться. Брайони была разочарована тем, что Аннека Райс не будет вести шоу…

— Я полечу на вертолете, как Аннека, когда вырасту, — говорит Брайони. Она уютно устроилась рядом с сестрой. Они смотрят «Охоту за сокровищами», и Ханна почти не разговаривает. Брайони знает, что Ханна мечтает оказаться в этом вертолете и лететь над городами, а потом выпрыгнуть и бежать через сады и поля к следующей подсказке. Ханна немного похожа на красавицу Аннеку. У нее большие глаза и длинные золотистые волосы. Брайони ерзает на стуле. Может быть, однажды Ханна выступит на телевидении и затмит остальных девушек.

На самом деле Ханне не стоит смотреть телевизор. Ей нужно делать домашнее задание. Брайони хочет помочь своей сестре, но задания слишком трудны для нее; кроме того, у Брайони есть свои проблемы. Сегодня ее снова отправили домой из школы раньше. Она была на уроке мисс Лоуренс, когда заканчивала рисунок с изображением зяблика для проекта. Ей потребовалась целая вечность, чтобы изобразить птицу и прорисовать каждую деталь. Каждое утро она наблюдала за зябликами в своем саду и знала, что верно запечатлела клюв, цвета и все мельчайшие детали. Она радовалась своим стараниям и не обращала внимания на других ребят в классе. Они начали хихикать за ее спиной, когда ее плечо внезапно дернулось в сторону, потянув за собой и голову. Она любила зябликов за их веселые песни. Хотела бы она быть птицей и парить в небе, свободной от ограничений непокорного тела.

Рисунок был почти закончен. Мисс Лоуренс взглянула на него и была поражена точностью изображения. Брайони определенно получит Золотую Звезду, и родители будут гордиться своей дочерью. В последнее время она редко ходила в школу. Врач рассказал родителям, что ее болезнь произошла от «хореи», греческого слова, означающего «танец». Доктор также заверил, что со временем все наладится, но Брайони не знала, когда именно. Она ненавидела это заболевание. Никогда не знала, когда это случится в следующий раз — когда она вздрогнет или дернет плечом, когда внезапно моргнет или лицо скривится в гримасе. Чем больше она волновалась по этому поводу, тем хуже становилось. А дети хихикали и подталкивали друг друга локтями, хотя им было сказано не смеяться.

Брайони опустила кисть в стакан с водой. Ей нужно было нанести немного черной краски на голову зяблика. Внезапно ее рука дернулась и прежде, чем она успела вскрикнуть, стакан с водой опрокинулся и намочил прекрасного зяблика.

Брайони больше не хотела об этом думать. Она проплакала весь день. Учительница отправила ее к школьной медсестре, которая позвонила маме, чтобы та приехала и забрала ее. Ее мать не проявила должного сочувствия.

— Это всего лишь рисунок. Ты можешь нарисовать другой, — сердито говорит она Брайони. — Ты суетишься из-за пустяков, — заявляет мать и оставляет Брайони в комнате, где та рыдала и дулась, пока Ханна не вернулась из школы.

Ханна вошла в спальню, села рядом с ней на кровать и погладила ее по голове.

— Все в порядке, сестренка. Мы вместе нарисуем картину. Ты и я. Это будет самая лучшая картина в мире.

Брайони любит Ханну. Она понимает, как ужасно быть ребенком, которого дразнят. Она никогда не смеется, когда лицо Брайони внезапно искажается гримасой или глаза начинают нервно подергиваться.

Теперь она рядом с Ханной на диване, и обе поглощены просмотром шоу «Охота за сокровищами». Ханна ловит на себе взгляд сестры.