Чтение онлайн

— На этом всё, — заключил Григорий. — Всякий раз ты приходишь в дурное время. Весной нет запасов, всё подъедено за Зиму, так что не обессудь за столь скромную плату.

— Самое ценное мы принесли вместе с собой, — взгляд Михаила был весьма многозначительным.

— Ну да, как же, – ухмыльнулся привратник.

Махнув рукой, Григорий велел кладовщику вернуть им оружие.

Получив обратно в свои руки винтовку, Михаил облегчённо вздохнул. Теперь они больше не беззащитные жертвы, с которыми могли сотворить что угодно. Мертвецы у ворот как будто бы стали дальше. Олежка проверил патроны в своём автомате и убедился, что ни одного не пропало. Анюта крепко вцепилась в «Пера», и теперь винтовку у неё не отняли бы даже силой. Губы девушки невольно разошлись в лёгкой улыбке, показав краешек заточенных зубов.

Григорий взглянул на неё и сразу всё понял. Он догадался о том, кем была эта девушка по-настоящему. Глядя в глаза опричнику, Михаил медленно встал между ними – скитальцы почти покинула Блок, проблем никому не хотелось. Лишь здравомыслие привратника могло завершить дело миром.

Склонившись к уху мужчины, Григорий проговорил:

— Не приходи сюда больше на следующий год. Умрешь…

Это был лишь совет, не угроза, но будет именно так, как он сказал – семья уходила, и не собиралась возвращаться на станцию.

Григорий поспешно вывел нежеланных гостей за порог теплоблока. Дождь заканчивался, и с ним исчезал тяжкий день. В мягких сумерках свет готовился передать место ночи.

Глубоко вдохнув свежий воздух, привратник сказал:

— Голова предлагал ночевать вам у нас…

— Нет, — моментально отказался скиталец. — Наше Тепло в пути, мы сумеем о себе позаботиться.

Оставаться в стенах Блока было небезопасно, особенно после всего, что произошло. Григорий прямо намекал им на это, да и алчный взгляд Головы Михаилу не нравился. Люди, считающие себя богами, не терпят отказов.

— Тот «змей» с серым пламенем, — вдруг поинтересовался опричник, — это ведь не только красивая сказка, верно?

Михаил промолчал. Его взгляд лишь скользнул по замерзавшим снаружи людям – худые, словно вечерние тени, они завершали работу. Каждый надеялся, что за труд их впустят сегодня внутрь – погреться.

— Ясно. Удачи в пути, — хмуро бросил Григорий. Он велел молодым опричникам проводить чужаков до ворот, а сам вернулся обратно на станцию.

Скитальцы шли молча. Олежка с Анютой не проронили ни слова. Лишь оказавшись за стенами Блока, сын вдруг спросил Михаила:

— Они все умрут? Их убьют, отец… Верно?

— То, что случится, будет целиком на совести Головы. Оседлые заперли себя здесь не видя угрозы из внешнего мира. Серые Города быстро наступают с востока, но прими старик решение скрыться, он бы успел увести в леса свой народ. Григорий знает об этом, но не посмеет предложить Голове оставить почитаемый Жар. Оказавшись на воле, люди просто взбунтуются. Никакие слова тогда их уже не остановят.

Посмотрев на виселицы возле дороги, он мрачно добавил:

— Это устрашение. Истории, что внушает Голова Долгими Зимами, призваны держать народ в узде суеверий. Но религия страха слабеет, Анюта верно заметила, что руны на стенах выдуманы и лишь похожи на настоящие. Вера Блока соткана из слухов и лжи. Не сомневаюсь, что ответы Головы на вопросы людей так же путаны. Анюта подарила тирану не просто красивый сказ – она дала ему новый инструмент управления. Он точно свяжет Великий Жар с легендой о сотворении мира. Это поможет какое-то время удержать народ в тёмном страхе.

— В Роде нет тьмы! Род тьму боре, а Боги даруют нам свет, — уверенно заявила Анюта. Она действительно верила в то, о чём говорила.

— Мы уже давно ушли от этого представления мира. Ты же знаешь, что у людей до Долгой Зимы были совсем другие боги. Более добрые, более чистые. Они больше прощали людям, чем твои первобытные идолы…

— Они не могли речь, не могли ответить…

Раздражение от попыток Анюты защитить свою веру прорвалось на поверхность:

— Чего не могли? Они всё могли! О чём это ты?!

— Не могли сказывать почему Долгая Зима к нам пришла. За что? Кто ж такая Зима? Кто приходит весной и всю жизнь подымае? Что во спасение деять? Ваши боги смолчали.

Михаил не нашёлся с ответом. Боги действительно промолчали. Он видел, как замерзают люди с молитвами на устах. Те, кому они молились, видимо, стыдливо закрыли глаза и оставили погибший мир в холоде.

— А ваши? Что говорят ваши «боги»?

— Свои имена. Наши судьбы. Дают Веды и всегда отвечают. Они – наши предки, и даруют защиту тем внукам, что идут с Правдой в сердце, слушают Совесть и Кривду отринут.

— «Говорят, отвечают», — оскалился Михаил. — Например, выпрашивают человеческих жертв. Требуют, чтобы молодых девушек привязывали к ярилу и оставляли замерзать в дар Марене!

Анюта пронзила его голубыми глазами, её взгляд был недобрым. Ничего не ответив, она зашагала быстрее, обогнав по дороге мужчин.

— Зачем ты так? — недовольно спросил Олег у отца.

— Не знаю... Разозлился! Как смеет она говорить о добре или зле?! Ты забыл, кто она? А что её племя сделало с твоей матерью? Почему я должен жить в надежде на то, что смерть Светы была хотя бы лёгкой и быстрой? Иногда мне хочется наброситься на эту Навь и задушить собственными руками…

— Она больше не Навь, она с нами! Анюта – часть нашей новой семьи.

— Ну уж нет! Она мне никогда близкой не станет!

— Ты не смирился…

— И никогда не смирюсь! – рявкнул Михаил, схватив сына за куртку. Он горячо зашипел ему прямо в лицо. – Олежка, я умру под землёй! Найду твою мать или хотя бы правду о ней, пусть даже это будет глухая могила. Делай, что хочешь, оставайся с Навью, если она действительно изменилась, возможно, у вас что-то получится. Но я не верю в хороший конец этой истории. У этой истории точно не будет хорошего конца!

Они замолчали. Скиталец отпустил сына и, наращивая шаг, поспешил прочь от Блока. Темнота и ночной холод быстро спустились на землю. Звёзды сверкнули ярче, а свет щербатой луны окрасил снега голубым. Похолодало. Зима вернулась в мир ночным хищником, заставив дневную оттепель замереть, затихнуть и скрыться до нового восхода солнца.

Ночевать предстояло в лесу, и Михаил повёл Олежку с Анютой в самую чащу, туда, где плотные еловые ветви скроют свет от огня.

После душного чрева Блока обычный костёр давал мало жара, его отблески бросали на Анюту дрожащие тени. Руки девушки тянулись к пламени, а взгляд отрешенно смотрел, как на пальцах тают снежинки. Холодные капли чертили свой путь к выколотым солнцам на тонких запястьях.