Чтение онлайн

На мысли следует попадать с помощью мыслей: по идеям не палят из ружей.

Моя философия не дала мне совершенно никаких доходов, но зато избавила меня от очень многих трат.

Коней на переправе не меняют.

В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя.

Ведь по всякому делу обнаруживается существование двух партий, консервативной и прогрессивной, вечных партий, соответствующих двум сторонам человеческой природы; силе привычки и желанию улучшений.

Как ни странно самые твердые, непоколебимые убеждения — самые поверхностные. Глубокие убеждения всегда подвижны.

Я всегда могу выбрать, но я должен знать, что даже в том случае, если я ничего не выбираю, я тем самым все-таки выбираю.

Там [5] неоднократно наблюдалось: едва появится на свет божий новая идея, тотчас все узкие эгоизмы, все ребяческие тщеславия, вся упрямая партийность, которые копошатся на поверхности общества, набрасываются на нее, овладевают ею, выворачивают ее наизнанку, искажают ее, и минуту спустя, размельченная всеми этими факторами, она уносится в те отвлеченные сферы, где исчезает всякая бесплодная пыль.

Появится неизвестно откуда идея, занесенная каким-то случайным ветром, как пробьется через всякого рода преграды, начнет незаметно просачиваться через умы, и вдруг в один прекрасный день испарится или же забьется в какой-нибудь темный угол национального сознания, чтобы затем уж более не всплывать на поверхность: таково у нас движение идей.

Человек выше сытости, но лишь тогда, когда он сыт.

Для того, кто интересуется душой человека, нет более увлекательного занятия, чем поиски побуждений, вылившихся в определенные действия.

Вслух же она спросила:

— Скажите пожалуйста, куда мне отсюда идти?

— А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот.

— Мне все равно… — сказала Алиса.

— Тогда все равно куда и идти, — заметил Кот.

— …только бы попасть куда-нибудь, — пояснила Алиса.

— Куда-нибудь ты обязательно попадешь, — сказал Кот. — Нужно только достаточно долго идти.

Они не только стреляют из пушки по воробьям, но и не попадают в воробьев.

Смертного рок у тебя, а желанье твое не для смертных.

Да не будем на авось гадать о величайшем!

Для которых их учения — это закон жизни, а не только знания, выставляемые напоказ?

«Идея» неизменно посрамляла себя, как только она отделялась от интереса.

Время человеческой жизни — миг; ее сущность — вечное течение; ощущение смутно; строение всего тела бренно; душа неустойчива; судьба загадочна; слава недостоверна. Одним словом, все относящееся к телу подобно потоку, относящееся к душе — сновидению и дыму. Жизнь — борьба и странствие по чужбине; посмертная слава — забвение. Но что же может вывести на путь? Ничто, кроме философии.

…начало и причина скепсиса лежат в надежде на невозмутимость. Именно: богато одаренные от природы люди, смущаясь неравенством среди вещей и недоумевая, которым из них отдать предпочтение, дошли до искания того, что в вещах истинно, а что ложно, чтобы после этого разбора достигнуть состояния невозмутимости.

То, что мы видим, зависит от того, куда мы смотрим.

Мысль никогда не должна подчиняться ни догме, ни направлению, ни страсти, ни интересу, ни предвзятой идее, ни чему бы то ни было, кроме фактов, потому что для нее подчинится — значило бы перестать существовать.

Надо, чтобы вы руководили принципами, а не принципы вами.

Лишь в том случае, когда в дело вступает человек, имеющий собственную позицию — лишь тогда можно надеяться, что он… поймет главное и отсечет второстепенное; орех ценен ядром, а не скорлупой.

На вопрос, почему из других школ к эпикурейцам ученики перебегают, а от эпикурейцев к другим никогда, Аркесилай ответил: «Потому что из мужчины можно стать евнухом, а из евнуха мужчиной никогда».

Лучше сражаться среди немногих хороших людей против множества дурных, чем среди множества дурных против немногих хороших.

Право подвергать людей самой суровой критике заслуживает тот, кто убедил их в своей любви к ним, в здравости своих суждений, кто уверен, что его ничуть не взволнует, если люди не примут его идей, не воспользуются ими. Другими словами, критику нужны дар ясного восприятия мира и безграничная терпимость.

Можно сломать шпагу, нельзя истребить идею.

Убеждение должно быть дорого потому только, что оно истинно, а совсем не потому, что оно наше.

Метафизические системы для философов — то же, что романы для женщин.

Много мужества надо иметь в нашей жизни, чтобы не почувствовать отвращения к самым прекрасным принципам, когда видишь, как применяются они людьми.