Чтение онлайн

Но я не могу день и ночь ее сторожить, насколько меня хватит?

– Что ты хочешь?
– сдалась.
– Поехали к тебе.

– Ну поехали, - его чувственные губы дрогнули в слабой улыбке.

Он соглашается, но его глаза остаются жесткими, и я чувствую - мое предложение ничего уже не изменит.

Уже поздно.

И сегодня ночью до бара моя сестра не доедет.

От этой мысли меня колотит, на глаза набегают слезы.

– За что ты так со мной?
– сглотнула ком в горле.
– Не нужно. Я поняла, что ты...что мне сделать?
– перехватила его руки, отрывая от себя. Всхлипнула.
– Ну пожалуйста. Я больше не буду спорить. И буду делать все, что скажешь. Не трогайте Вику. Она же не виновата.

Он молча меня рассматривает, я с напряжением жду. И не понимаю, как так получается, что вот мы стоим на крыльце отделения, но полиция не поможет, никто не поможет, ничто не в силах от этого мужчины меня уберечь.

– Будешь делать все, что скажу?
– наконец, спросил Андрей.

Кивнула.

– Хорошо, - он спустился с крыльца и пошел к джипу.

– А что...Вика?
– двинулась за ним.

– Я подумаю, - Андрей открыл дверь и глазами показал на сиденье.
– Поехали.

Глава 41

Восемь лет назад

Андрей

– Опять?
– спросил хмуро и мимо охранника шагнул в ресторан.

На меня уставились посетители - клетчатая рубашка и потертые джинсы - в такой одежде в это место не заглядывают, моей мелочи, что в кармане бренчит, здесь хватит разве что на стакан воды с лимоном.

– Где он?
– посмотрел на охранника.

Тот молча двинулся в служебный коридор. Толкнул тяжелую железную дверь, за которой открылся другой коридор, темнее и уже, по нему провел меня до кабинета.

И замер статуей у входа.

Каждый раз, когда его квадратную морду вижу, кажется, что обратно меня отсюда не выпустят.

Прикопают на заднем дворе.

Но не приходить я не могу.

Распахнул дверь, шагнул в кабинет. И поморщился, взглядом наткнувшись на отца. На лице просто живого места нет - одна сплошная гематома.

Он покачивается на стуле, заплывшие глаза даже открыть не может.

За столом сидит Сергей Петрович.

И этого лысого старика я ненавижу.

– Сколько?
– спросил кратко и приблизился к столу.

– Что так сразу о делах?
– усмехнулся он и взглядом показал на соседний стул.
– Присаживайся, поболтаем.

– Некогда.

– Чем же ты так занят?
– он откинулся на спинку и сощурился. Разглядывает меня нарочито медленно, выводит из себя.
– Куда торопишься, Андрей? В эту шаражку свою, будешь карандашом по бумаге черкаться?

– Академия художеств, - поправил и все же опустился на стул. Повторил: - Сколько должен отец?

– Много, Андрей, - цокнул языком Сергей Петрович. Придвинул к себе листок бумаги, нарисовал цифру и развернул ко мне.

Одного взгляда хватило, чтобы в голове помутилось.

Много - это когда можно поднапрячься, в долги залезть, из кожи вылезти, и все-таки найти.

Цифра, которую я вижу сейчас - это не много. Другое здесь нужно слово.

Это страшно.

– Столько мы не найдем, - сказал хрипло.

– Всегда можно продать квартиру, Андрей, - пожал плечами Сергей Петрович.

Я в ответ мрачно хмыкнул.

Квартиру продали уже давно.

С тех пор, как отец начал играть - заболела мама. Чем чаще он ходил в казино, чем больше проигрывал - тем сильнее она болела.

Деньги с квартиры мы отдали за лечение, которое не помогло. Нужна еще одна операция - об этом нам сказали только вчера.

А отец продолжает делать ставки, прикрываясь тем, что пытается "заработать". Клянется, что вот-вот сорвет куш, и от клятв этих уже тошнит.

Никогда он не выиграет.

У него ничего нет.

У меня - только холсты и краски. Ну и талант, о котором твердят поголовно все преподы.

Но мама не может ждать, когда я своим талантом заработаю на операцию.

И Сергей Петрович ждать не станет, он брезгливо смотрит на моего отца и стучит ручкой по столу.

– Что решаем, Андрей?
– поторопил он меня.

– Вот все, что есть, - полез в карман и выложил перед ним мелочь, - хватит на булочку и кефир.

– Тебе смешно что ли?

Да.

Мне смешно.

Потому, что я устал отвечать за косяки отца и таскаться в этот кабинет каждый месяц.

Он сидит на соседнем стуле.

И вряд ли соображает, о чем идет разговор. Он совсем облик человеческий потерял, не понимает, что я из раза раз вытаскиваю его из дерьма.

Ставки, ставки - все, что его волнует.

Отстраненно думаю, что ему надо в больницу - его так избили, возможно, сломаны ребра.

Но мне уже плевать.

Все, что можно продали, все, что было ушло на его долги и лечение мамы.

– Ты понимаешь, что пока я не получу свои деньги - по-хорошему мы не расстанемся?
– Сергей Петрович навис над столом.

– Понимаю. Но проигрался в твоем казино не я. Разбирайся с отцом.

– А как же сыновий долг?

– Мне пох*й, - пожал плечами.

– Ладно, - Сергей Петрович достал из стола синюю папку. Зашелестел страницами.
– Говорят, у тебя мама в больнице и лечение не помогло?

Напрягся.

Уставился на него в упор.

Если он знает про больницу, то знает и про квартиру, которую нельзя продать дважды, знает, что я живу в общаге при Академии, а отец вечно кантуется у кого-то из дружков

– Какого черта тогда ты спрашиваешь про деньги, - поднялся и уперся ладонями в стол, - если знаешь, что у семьи их нет. Нахрена ты, вообще, пускаешь его в казино, - кивнул на отца, - если понимаешь, что он неплатежеспособен?

– Потому, что у меня есть предложение, как заработать, - Сергей Петрович поднял выцветшие сухие глаза. Усмехнулся: - Не надоело в художника играться? Да-да, - выставил он вперед ладонь, - еще грузчиком ночами работаешь. И курьером вечерами подрабатываешь. Про твои картинки, что малюешь на набережной - молчу. Только эти копейки на лекарства уходят и на долги твоего папаши. Не устал ерундой заниматься?

Устал.

Но все, что могу делаю, а выход с каждым днем все дальше.

– Что ты предлагаешь?
– опустился обратно на стул и пальцами сдавил переносицу.