Однополчане
Шрифт:
— Заливаешь поди, — сказал кто-то из артиллеристов.
— Да вы послушайте вначале, а потом сами решите, где правда, где ложь. Так вот, несколько дней тому назад я с полковником был в этих местах. Подстрелили мы по паре зайцев и решили ехать домой. Вдруг впереди нас выскакивает на дорогу еще один заяц. Выстрелили. Он остановился, а потом как даст стрекача. Мы — за ним. Заяц петлял, петлял, а потом как бросится к нам навстречу. Мы от неожиданности рты открыли, а он пробежал мимо, показал нам хвост и был таков…
Когда Пылаев закончил, к нему подошел сероглазый высокий артиллерист.
— Вы извините меня… Но мне очень знакомы голос ваш и лицо.
— Было когда-то лицо, — сердито отвернулся Пылаев.
— Постой, постой, да ты не тот ли штурман, что под Львовом из горящего самолета товарища вынес?!
— Был такой случай.
Они обнялись.
— Я ведь все эти годы думал о тебе, — радостно говорил артиллерист, — даже помню: звать тебя Василием.
— Точно так, — подтвердил Пылаев, — а я тоже вспоминаю: ты — Николай Денисов, командир батареи.
— Правильно: с кем во время войны породнишься, того забыть нельзя. Бывало, завижу, летит самолет, все думаю: не твой ли? Несколько раз собирался поехать на соседние аэродромы, да фамилию твою забыл. А Петр Пряхин где?
— В нашем полку заместителем командира по политической части.
— Вот кого тоже никогда не забуду. В сорок первом он мне помог стать на путь истинный. Тогда наши отступали из Белоруссии, я был ранен и решил дома остаться. Вот тогда и встретил Петра… А теперь, как видишь, я уже капитан.
— Так ты приходи сегодня ко мне. Пригласим Пряхина, фронтовых друзей.
— Давай сначала ко мне. А в другой раз — я к тебе приеду, с женой и детьми. Идет?
— Идет.
— А как поживает Лидия Ивановна? У нас ее ребята часто вспоминают.
— Живет хорошо.
— Ты еще не женился?
— Да кто за меня пойдет…
— Ну, это ты брось. Такой парень. Орел!
Когда солнце спряталось за горы, по долине разнеслась команда:
— По машинам!
И вскоре в долине гремела песня:
Несокрушимая и легендарная, В боях познавшая радость побед. Тебе, любимая, родная армия, Шлет наша Родина песню-привет!Машины скрылись вдали, с ними унеслась и песня. Оставшиеся румыны долго еще стояли возле глубокого котлована и махали вслед советским воинам шляпами и платками. И, быть может, многие из них сегодня впервые поняли, как хорошо, когда люди живут в дружбе и выступают единым фронтом за мир и свободу.
В общежитии второй эскадрильи тихо. Шеганцуков сидит около стола, подперев голову рукой, и задумчиво смотрит на спящих товарищей. Ему не до сна, последнюю ночь проводит он здесь, в полку. Завтра к вечеру будет Шеганцуков уже на Родине. И радостно на душе у солдата и немного печально. Нелегко расставаться с однополчанами, ведь все годы войны прошли плечом к плечу… Такое не забывается. Все они ему как родные. И домой тянет. Ох, как хочется солдату домой!
К Шеганцукову подошел Репин, он сегодня дневалил.
— Старшина, — шепчет он. — Не забывай, пиши, как договорились.
— Не беспокойся, Петруша. Писать обязательно буду и ждать тебя буду. Может быть, и ты скоро демобилизуешься. Вон вчера новое пополнение прибыло. Все молодые, здоровые, как на подбор… Да, чуть не забыл, — спохватился старшина. — Ты того… брось заходить в магазин к Татулеско. Недобрый он человек.
— Напрасно предупреждаешь, я не к нему ходил, а к его работнику. Хороший малый, недавно познакомились. Не промахнусь. Будь уверен. Человека я насквозь вижу.
— Все же будь осторожен…
Открылась дверь, в общежитие вошел командир первой эскадрильи Колосков.
— Не спите? — спросил он Шеганцукова. — Вот и хорошо, зашел попрощаться с вами.
— Большое спасибо, товарищ майор, — обрадовался Шеганцуков.
— Ну, друг, воевал ты хорошо. Отличным товарищем был и солдатом. Вот так же и в колхозе работай.
— А как же иначе, только по-гвардейски.
— Знал бы ты, как я тебе завидую! Так хочется на Родину, — Колосков вздохнул, потом обнял Шеганцукова. — Ну, в добрый тебе час.
Рано утром из ворот городка вышла группа солдат, сержантов и офицеров. Они провожали старшину Шеганцукова.
— Товарищ инженер, давайте споем нашу любимую, — предложил Репин, обращаясь к Мирону Исаеву.
— Пожалуйста, товарищи, — попросил друзей Шеганцуков.
Исаев могучим басом запел:
Майскими хорошими ночами, Отгремев, закончились бои, Где же вы теперь, друзья-однополчане, Боевые спутники мои?Все дружно подхватили песню. На улицу выходили румыны, с любопытством смотрели на летчиков. У двора дома, где жил Колосков, стоял Юлиу Санатеску. Когда летчики поравнялись с ним, он спросил Пылаева:
— Что, капитан, уезжаете?
— Нет.
— Понимаю, генерала встречаете.
— Нет, не угадали, солдата домой провожаем.
Выхожу в вечерний час заката У сосновых новеньких ворот, Может быть, сюда знакомого солдата Ветерок попутный занесет….— Интересные люди, удивительная армия! — пробурчал Санатеску.
— Да, хорошая армия, все — одна семья, для всех один закон, — сказал вслед ему сосед-румын.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Дружинин сидел один в офицерской комнате, готовился к лекции, которую он должен был прочитать для коммунистов полка. Тема хорошо знакомая: «Бомбометание группой самолетов по артиллерийским позициям». В комнату вошел Пылаев в летной форме. Он только что вернулся из полета.
— Ты меня звал?
— Да, звал. Вот что, Василий, я решил пока рекомендацию тебе не давать…
— Это почему же? — растерялся Пылаев.
— Я считаю, что выводов серьезных из промахов своих ты не сделал. Я не только тебе не дам рекомендации, но на бюро буду голосовать против. Мой долг предупредить тебя об этом.