Чтение онлайн

— Думаю, ниже, чем на «хорошо», не должны выполнить. Ведь пора быть мастерами своего дела. Сколько труда положено…

— Именно. Решил сегодня тряхнуть стариной. С эскадрильей Пылаева полечу на стрельбы.

— А я от поршневых самолетов уже отвык, — признался Колосков.

— Мы на них последний месяц летаем и — на прикол, — проговорил Пряхин и загадочно глянул на Колоскова: — Для вас новость есть.

— Какая?

— После полетов зайдете к командиру полка, он вам сообщит.

В репродукторе раздался бас Морозова:

— Я — сорок первый, цель накрыта. Результаты лучше, но не отличные. Работу прекращаю.

«Опять результаты ниже, чем в других эскадрильях. В чем же причина?» — думал Колосков и не находил ответа. Но то, что сегодня эскадрилья отбомбилась лучше, чем вчера, уже радовало.

Пылаев стоял около своего поршневого бомбардировщика и ревниво наблюдал за посадкой реактивных самолетов. Ничего, через несколько дней его эскадрилья тоже пересядет на реактивные. Он окинул взглядом свой старенький бомбардировщик, потерявший яркость окраски. За колесом самолета, под плоскостью он увидел Павлюченко. Оружейник так задумался, что не услышал приближения командира. У ног его лежал конверт и листок из ученической тетради, исписанный красными чернилами.

— Вы почему не ушли на обед? — спросил Пылаев.

— Не хочется что-то.

— К полету приготовились? Стволы почистили?

Павлюченко молчал. Он действительно не успел почистить стволы.

— Разве не знаете, что через полчаса вылетаем? — сурово спросил капитан и подумал: «Вечно с этим Павлюченко какое-то недоразумение. Надо было его все-таки отправить в стройбат».

Павлюченко достал ящик с инструментами, приготовил стремянку.

— Что это вы сегодня, словно неживой? Может, нездоровы — так скажите, — допытывался Пылаев.

— Спасибо, здоров.

— Вон, бумагу потеряли, подберите.

— Это письмо из дому, — приглушенно ответил оружейник и нагнулся к конверту.

— Наверное, мать интересуется, как ее сын служит?

— Нет, это соседка пишет.

Командир поспешно взял исписанный листок и бегло пробежал глазами. Соседка сообщала, что мать Павлюченко переехала машина и что ее в тяжелом состоянии отправили из Кочубеевки в Полтаву.

— Почему сразу не сказали? — спросил Пылаев, и взгляд его потеплел.

— А зачем?

— Как зачем? Домой вам надо съездить.

— А разве пустят?

— Ну конечно же. Медлить нельзя. Отец где?

— Погиб под Кременчугом на Днепре.

— Идите готовьтесь к отъезду, а я сейчас доложу командиру полка. Документы на проезд в штабе получите.

Павлюченко не верил своим ушам, стоял растерянный, не зная, что предпринять. Замасленной ладонью он стал протирать глаза, будто туда залетела соринка.

— Плохо, что сегодня начфина нет, в город уехал. Деньги-то есть у вас?

— Трошки есть, — робко ответил солдат и впервые прямо посмотрел на командира.

Пылаев достал кошелек и, отсчитав двести рублей, протянул их.

— Возьмите, когда приедете, вернете…

— Да, я… — сказал солдат в сильном волнении, не трогаясь с места.

— Садитесь на московский поезд, там есть вагон прямого сообщения. Ну, живее. Не падайте духом.

Павлюченко зажал в руках деньги и, рванувшись с места, побежал от самолета. «Вот я его успел два раза отругать, а что отец погиб на Днепре, не знал», — думал командир эскадрильи, глядя вслед солдату.

Новость, которую сообщил командир части, обрадовала и взволновала Колоскова. Он заторопился домой.

— Танюша, поздравь, — бросил он с порога.

— С чем? — отозвалась жена.

— С новым назначением.

— Неужели уезжать? — воскликнула Таня, бросаясь к мужу. — Ну вот, а я только стала привыкать…

— Да нет, жить здесь будем. Приказом Главкома назначен заместителем командира по летной подготовке.

— Поздравляю, Яша, а теперь ужинать, ужинать. Таня быстро поставила два прибора, и они сели за стол.

— Да, сегодня письмо от Гриши получил, — сказал Яков. — Тебе привет.

— Хорошо Грише в Москве, — вздохнула Таня.

— Наверное, неплохо, однако он хочет после окончания академии проситься к себе на родину в Новосибирск, или в нашу часть, если будет место, — ответил Колосов. — А меня, Танюша, из полка никуда не тянет. Через два года окончу академию, здесь останусь.

— Со временем и здесь неплохо будет.

— Это что-то новое. Ты же говорила, что здесь одни шакалы…

— Пора и забыть об этом… — смущенно проговорила Таня.

Вспомнился разговор с мужем несколько месяцев тому назад, стало стыдно: как она могла тогда скучать? Ведь везде можно жить и работать, дружить и веселиться. Главное — жить с коллективом, уметь в любых условиях быть полезной обществу.

После ужина Яков сел заниматься. Таня готовилась к занятиям в школе. В комнате стало тихо. Немного времени спустя Таня отложила учебник и обратилась к мужу:

— Знаешь, позавчера Куприян так мне отвечал урок, что я бы ему и шестерку, и десятку поставила. А есть еще такие, что только и ждут подсказки.

— Дисциплина отсутствует, товарищ педагог.

— А ты хоть бы раз к нам заглянул. Там и твои подчиненные учатся.

— Есть, товарищ начальник, — весело проговорил Яков. — Спасибо, что напомнила.

— Серьезно, Яша, у вас в части замечательные ребята…

Уже далеко за полночь Яков, потягиваясь, встал из-за стола, подошел к окну. Веяло прохладой. Было слышно, как капли дождя шелестят в листьях деревьев. Донесся отдаленный голос часового: «Стой, кто идет?» И опять все стихло. Городок спал.

Мимо окна проехала легковая машина. «Кочубей от девушки», — подумал Яков и улыбнулся. Ведь и он, бывало, за тридцать километров ездил на свидание к Тане.

— Пожалей себя. Скоро рассвет, — послышался голос жены.

— Ложусь, Танюша.

Колосков собрал книги, сложил на этажерку, выключил свет в комнате и вышел на кухню покурить.

В доме напротив в одной из комнат светился огонек.

«Гордеев не спит, видимо, готовится к завтрашним занятиям», — подумал командир эскадрильи.