Чтение онлайн

Как только самолет Колоскова приземлился, его окружили люди. Все уже знали о происшествии в воздухе. Старший техник эскадрильи Исаев бегло осмотрел бомбардировщик и доложил:

— Четыре пробоины в плоскостях. От души поздравляю вас, товарищ гвардии майор, с победой.

Воздушные стрелки-радисты окружили Цимбала и расспрашивали его о подробностях. Он чувствовал себя героем. Ведь он стрелял в настоящего врага, и кто знает, сколько именно его снарядов попало в самолет-нарушитель. Куприян воодушевленно рассказывал товарищам о полете, о том, как уходил от них пират, но его обхитрили, не дали перелететь границу.

Пересекая летное поле, к стоянке эскадрильи мчалась «победа». «Полковник Зорин», — решил Колосков и построил свой экипаж возле самолета. Из машины вышли командир части и штурман Морозов. Колосков доложил:

— Товарищ гвардии полковник. При выполнении задания в квадрате семь экипажем был обнаружен бомбардировщик без опознавательных знаков. Заметив нас, он открыл огонь. Я вынужден был вступить в бой. При перехвате, в районе между Нагорной и Заречной, самолет-нарушитель был сбит.

— Благодарю за выполнение боевого задания.

Летчик, штурман и воздушный стрелок-радист дружно ответили:

— Служим Советскому Союзу!

— Итак, товарищи, на наших бомбардировщиках можно не только отлично бомбить, но и, когда необходимо, вести воздушный бой с самолетами противника, — сказал Зорин, подошел к самолету и стал внимательно осматривать пробоины. Морозов обратился к улыбающемуся Цимбалу и поздравил его:

— Рад за тебя, Куприян.

— Стараюсь.

— Почему не заходишь к нам? Жена и дети о тебе спрашивают, — продолжал Морозов. — Приходи сегодня.

— Обязательно приду!

Командир части и штурман Морозов уехали на старт. Колосков, собрав летчиков и штурманов, стал проверять, как они приготовились к воздушным стрельбам.

Возвращаясь поздно вечером домой, Колосков остановился возле штурманского класса. Или кто-то из офицеров его эскадрильи еще не ушел, или дежурный забыл погасить свет. Яков вошел в класс. Возле большой карты стояли лейтенант Гордеев и штурман Снегов. Они так были поглощены своим делом, что не заметили командира эскадрильи.

— На четверку ты знаешь, — говорил Снегов.

— Товарищ старший лейтенант, я хочу на отлично. Спросите еще.

— Пора и совесть знать. Замучил ты меня. Я еще дома не был.

— Лейтенант, не старайтесь, у нашего штурмана невозможно получить отличную оценку, — офицеры одновременно повернулись на голос командира. — Перед зачетами тренируетесь? Что ж, хорошо, продолжайте, я вам мешать не буду. Только не забывайте, завтра летаем в первую смену.

Командир вышел из класса и сразу же во всем теле почувствовал усталость. Погода изменилась. Небо заволокло тучами. Крупные капли дождя забарабанили по крышам казармы. «Неужели завтра нелетный день?» — подумал Колосков. Погруженный в свои мысли, он незаметно подошел к своему дому.

Скорый поезд нырнул в туннель, и Колосков быстро закрыл окно и задернул шторы. Он был один, соседи по купе ушли в вагон-ресторан.

Вчера ночью его разбудил звонок телефона. Командир части передал приказание командующего сегодня утром выехать в округ. Очевидно, его вызывают в связи с происшествием в воздухе.

«Имел ли он право сбивать самолет, не получив на то разрешения начальства? Правильно ли он поступил? Да, правильно. Разрешения ждать не было времени, и, кроме того, нарушитель открыл огонь», — так думал Колосков.

Поезд замедлил ход и, выйдя из туннеля, пошел на подъем. Колосков опять открыл окно. На взгорье раскинулись сады, приземистые мандариновые деревья гнулись от плодов. Внизу, почти у самой насыпи, плескалось море. Отдыхающие махали пассажирам загорелыми руками и, разбрызгивая воду, убегали далеко в море. «Дадут отпуск, поеду с Танюшей куда-нибудь в Крым или в Сочи», — решил Колосков.

Включил радио. Сразу же, словно по заказу, из репродуктора полились знакомые слова песни:

Вечером Колосков прибыл в приморский городок. В большом многоэтажном доме он отыскал нужный кабинет. Его принял худощавый полковник с суровым обветренным лицом.

— Поздравляю, майор, с победой, — сказал он. — Вы заслужили награду, — и протянул широкую крупную ладонь.

— Благодарю, товарищ полковник, — ответил Колосков, а сам насторожился. «За этим меня и вызывать не надо было, что-то поважнее есть, наверное». Словно отвечая на мысли Колоскова, полковник сказал:

— Я вызвал вас по одному очень важному вопросу. Скажите, вы точно видели, что из сбитого вами самолета-нарушителя никто не выпрыгнул?

— Так точно, товарищ полковник. Я, штурман и стрелок наблюдали за горящим самолетом до тех пор, пока он не скрылся из виду. Правда, до того, как мы его сбили, нарушитель находился некоторое время в облачности. Но он шел с такой скоростью, что вряд ли кто из экипажа мог рискнуть катапультироваться.

— Вы не могли ошибиться в определении типа самолета-нарушителя?

— Нет. Самолет был реактивный бомбардировщик, имел на вооружении крупнокалиберные пулеметы. Пробоины в моем самолете наглядно подтверждают это.

— Допустим, этот вопрос мы уточнили. Тогда ответьте на другой. Вы сбили нарушителя в 7 часов 30 минут. В это время никаких самолетов не было в вашем районе?

— Не было. Наш самолет-буксировщик находился на сотню километров севернее.

— Да, загадочная картина, — задумчиво проговорил полковник. Он несколько раз прошелся по кабинету и остановился возле карты. — Яков Степанович, перейдите, пожалуйста, в соседнюю комнату, сядьте там на диван, и внимательно слушайте показания человека с самолета, который вы сбили.

Колосков поднялся и с недоумением посмотрел на полковника.

— Солдаты из артиллерийской части под начальством майора Денисова были на лесозаготовках в горах и задержали парашютиста в тридцати километрах от моря.

— Но я сбил самолет в районе между Нагорной и Заречной! — воскликнул Колосков и ушел в другую комнату.

Автоматчики ввели в кабинет невысокого небритого человека в сером костюме.

— Скажите, Никое Варути, кто еще выпрыгнул, кроме вас? — задал ему вопрос полковник.