Чтение онлайн

— Ну что ж, — успокоил он себя, — им и тут не перебраться.

Ему хорошо было видно, как русские столпились у моста, не зная, что делать. Он улыбнулся. Но улыбка сбежала с его лица, когда он заметил, что среди русских произошло какое-то движение. Переведя взгляд от моста в сторону, он оторопел. Противник разбирал сарай. Ему хорошо было видно, как офицеры своими шарфами связывали эти бревна. Не страшась французских пуль, русские чудо-богатыри набросили их на второй пролет.

— Усилить огонь! — приказал он.

Но это не остановило смельчаков. Князь Мещерский первым бросился на этот зыбкий настил. Пораженный смертельным выстрелом, он упал головой к противнику. Его смерть на какое-то мгновение остановило русских. Тут вперед выскочил Шувалов:

— Мы, русские, везде пройдем! За мной, ребята! С нами Бог!

Он успел пробежать на другую сторону. Его порыв подхватили другие. Но тут что-то ударило его. Падая, он видел, как скала обрушивается на него, и слышал как бежавшие мимо люди громко кричали: «Ура!»

Когда Суворову доложили о тяжелом ранении Шувалова, он, горестно вздохнув, промолвил:

— Это — война! Помилуй, Бог! Может быть, все обойдется.

И, прислав своего лекаря, приказал срочно везти его в Вену, а Борисычу писать представление императору на присвоение Шувалову звания генерала. Добавив:

— Он это заслужил своей храбростью, отвагой, помилуй, Бог, да и своей кровушкой.

В кабинет Павла I, неслышно ступая по мягкому, ворсистому ковру, зашел генерал Спренгпортен и молча положил два вскрытых конверта. Император, занятый чтением какой-то бумаги, не обратил на это никакого внимания. Дочитав, он швырнул лист на стол, поднялся и нервно заходил по кабинету. Подойдя к окну, он увидел подлетевшего на карниз воробья, который, проскакав взад-вперед по подоконнику, деловито отряхнулся и, не найдя ничего полезного для себя, зачирикал. Это рассмешило императора, успокоило его. Вновь вернувшись к столу, он увидел первый конверт. Он был от генералиссимуса. Он взял его в руки и машинально взглянул на второй. Прочитав адресат, он отложил письмо Суворова и взял другое. Оно было от первого консула Франции Бонапарта. Царь весьма удивился. Он ненавидел Наполеона, особенно после того, как французы разгромили корпус Римского-Корсакова, этого самодовольного генерала, который в свое время не послушал совета генералиссимуса. Это дорого обошлось русским войскам, в плен попало много русских солдат. Что же заставило победителя обратиться к нему с письмом? Интерес победил, и он стал его читать. Каково же было его удивление, когда он узнал, что Бонапарт предлагает вернуть всех пленных и не требует даже обмена. Он дважды или трижды прочитал его, внимательно выискивая какой-нибудь заковырки. Но все было ясно и просто. «Возвращаем Ваших пленных…». Это что-то вроде маленькой победы. Император пришел в восхищение. Он тут же вызвал к себе Спренгпортена и приказал ему ехать в Париж для окончания дела по возвращению пленных.

Бонапарт окончательно вернул ему хорошее настроение. Потом он взял второе письмо. Это было представление тогда еще фельдмаршала к присвоению звания генерала графу П. А. Шувалову. Павел было взял перо, но… задумался. Он хорошо знал нравы дворов. Как он многое знал о действиях французских консулов, так и они знали, что делается в России. Присвоение же генеральского звания Шувалову, так отличившемуся в войне с французами, по его мнению, могло осложнить налаживающиеся, как он это понял, отношения с французами.

— Подождем, — сказал он и отложил письмо.

Год с небольшим пролежало оно без решения. И вот сменился император. В первые же дни начала своего царствования уже Александр I, перебирая бумаги, доставшиеся ему от отца, увидел это прошение. Он знал своего отца, его изменчивое настроение, но он знал и другое: Суворова тот уважал. Это его были слова: «Ставя Вас на высшую ступень почестей, уверен, что возвожу на нее первого полководца нашего и всех веков». Так почему он не подписал? Он тоже отложил письмо, только не в сторону, а на самое видное место, засунув его в чернильный набор.

Пригласив к себе канцлера Румянцева, он показал ему представление Суворова. Тот внимательно прочитал и положил его аккуратно на стол. Царь пристально поглядел на него. Румянцев понял, какой вопрос мучил нового царя.

— Император, — Румянцев не стал называть его имени, — повернулся лицом к Франции после письма первого консула, где тот предложил вернуть всех пленных.

— Вернул? — вставил Александр вопрос, зачем-то проверяя канцлера.

— Вернул, да еще как. Одел всех в новую форму, вернул оружие.

— Понятно! После этого установились хорошие отношения. Они стали думать о совместном походе в Индию. Император, — так и Александр назвал своего отца Павла I, — послал, как мне известно, атамана Платова даже на разведку пути…

Румянцев кивком головы подтвердил слова царя.

— Ясно, — Александр провел пальцами по своей пышной шевелюре, — а присвоение графу звание генерала могло осложнить обстановку, ибо тот проявил себя в войне с Францией. Так. А что нам делать? — он вопросительно посмотрел на Румянцева.

— Это боевой, опытный офицер, — он чуть не сказал генерал. — Был тяжело ранен. Сейчас в отставке, хотя ему нет еще и тридцати.

Император вернулся к столу.

— Присвоение, я думаю, — сказал Александр, — поможет вернуть его в армию. А что касается французов, то…

Фразу за него закончил Румянцев:

— Как бы опять нам с ними не пришлось воевать.

Император улыбнулся, обмакнул перо. На какое-то мгновение рука замерла в воздухе, и… Павел Андреевич стал генерал-майором и шефом Глуховского кирасирского полка.

Румянцев оказался прав. А все началось издалека. Англия, весьма напуганная тем, что подготовленный Бонапартом Булонский лагерь был весьма грозной силой, и он готовился для высадки в Англии, развила бешеную деятельность. Премьер Вильям Питт, чтобы собрать третью коалицию, денег не жалел, тонко играя, а иногда и создавая такие условия, чтобы заставить Австрию, Пруссию и, главное, Россию, присоединиться к ней. И это ей удалось.

Австрия не могла терпеть самовластного поведения Бонапарта, который распоряжался малыми германскими государствами, как своей вотчиной. Особенно возмутил их, — а Англия умело подлила масла в огонь, — арест и расстрел герцога Энгиенского. Герцог проживал в нейтральном государстве, в Баденском Великом герцогстве. Сами баденские власти вели себя весьма смиренно. Но австрийцы и Александр I решительно осудили эту выходку Бонапарта и направили ему весьма нелицеприятную ноту, протестуя против нарушения неприкосновенности границ другого государства, с точки зрения международного права.

Молодому царю очень хотелось стать на одну ногу с ведущими европейскими государствами. Но это послание почему-то задело молодого первого консула. И он, будучи дипломатом не хуже, чем был полководцем, ответил далекому северному царю весьма недипломатично. Смысл ответа, который передал министр иностранных дел, был таков: «Герцог Энгиенский был арестован за участие в заговоре против жизни Наполеона. Если бы Александр узнал, что убийцы его отца находятся хоть и на чужой территории, но что возможно их арестовать, и если бы Александр в самом деле арестовал бы их, то Наполеон не стал бы протестовать против нарушения чужой территории Александром». Это было глубочайшим оскорблением царя. Ибо вся Европа знала, что убийцами Павла I были Пален, Беннигсен, Зубов, Талызин. Но они спокойно жили в Петербурге, встречались с царем, и их никто не арестовывал. Этот ответ не был Александром прощен, и он его никогда не забывал.

Позже Нессельроде доверительно рассказал Шувалову об этих взаимных обменах. Изучивший уже Бонапарта, тот заметил:

— Насколько я знаю Наполеона, он не только отменный полководец, но и неплохой дипломат. А раз письмо шло через руки Шарля, которые очень охотно любили грести к себе золотые фунты, не дело ли его рук — поссорить двух самых влиятельных владык?

На это замечание русский министр иностранных дел только загадочно улыбнулся.

Тем не менее эти владыки встретились 2 декабря 1805 года, ровно через год после коронации Наполеона, западнее деревни Аустерлиц, но ни в каком-нибудь салоне мадам Терезы или в пышных дворцах Тюильри, а на поле боя. Как видим, предвидение канцлера стало действительностью.