Чтение онлайн

Вроде, все в норме. Секретарев прав — черный «мерседес» не выделяется на дороге, мало того, теряется рядом с солидным, барственно важным «линкольном», веселыми, будто стайки воробьев, «опель-кадетами», резвыми «вольвами».

В Дмитров в»ехали к обеду — задержали неминуемые заправки, гаишные проверки, об»езды ремонтируемых участков трассы. Самая большая потеря времени — возле Икши: скоростное «ауди» неожиданно пошла на обгон длинного автопоезда и, лоб в лоб, столкнулась с МАЗом. Пришлось остановиться и Пахомов помогал другим водителям и гаишникам вытаскивать из разбитой легковушки покареженные тела погибших и окровавленных раненных.

Секретарев машину так и не покинул. Сидел и задумчиво смотрел мимо места аварии. Будто людские страдания его не интересуют, по сравнению с изнасилованной и зверски убитой женой — мелочь, не заслужившая ни одной слезинки…

Окраинную улицу долго искать не пришлось — вывело само название. Рубленный домишко, старый, замшелый, прятался в глубине участка, замаскированный деревьями и плодовым кустарником. Боевики оставили приметный в этой глухомани «мерседес» километра за два, к дому подошли пешком. Остановились метрах в двухстах. Закурили.

— Что будем делать? — как и положено в армии, спросил подполковник командира. — Может быть — нахрапом. Взломаем дверь и…

Если бы не предостережение Глухого, Пахомов именно так и поступил бы — атаковал в лоб. Но ему не давало покоя упоминание о «сюрпризе». Говорить об этом Папаше не стоит, он и без того напоминает мину с взведенной чекой.

— Давай не рисковать. Рядом с домом — пустырь, видишь? Идеальное место для «смотровой площадки». Посидим, понаблюдаем.

Пустырь порос щетинистым кустарником, среди которого поднимали развесистые кроны деревья. Скорее, не пустырь — заброшенный садик. Когда-то посредине стоял дом — частично сгорел, частично растащили по бревнышку соседи. Остался невысокий фундамент и перед ним — несколько пней.

На этих пнях и устроились два боевика Удава.

Для маскировки Секретарев водрузил на третий пень, стоящий посредине, пустую водочную бутылку, рядом развернул платочек с двумя огурцами и помидориной. Нарезал горбушку черного хлеба. Полная иммитация послеобеденного отдыха работяг, полгода не получающих заработанных денег.

Покуривая, они долго изучали окна и двери бандитского логова. Ничего особенного: на окнах — цветастые ситцевые занавесочки, дверь гостеприимно приоткрыта, будто ожидает желанных гостей. Но именно она больше всего тревожит Пахомова.

И ещё одно заставляет осторожничать — безлюдье.

Никто из дому не выходит, на подворье не работает, не слышно ни петушинного пения, ни свинячьего хрюканья, на натянутой поперек двора веревке не сушится белье…

Полное запустение!

— Пошли проверим, — поднялся Павел, ощупывая под легкой курткой пистолет. — Наверно, отдыхают нелюди, отсыпаются после очередного убийства…

— Погодим, — осадил Секретарева командир. — Видишь, туда алкаши нацелились. Они и проверят.

Действительно, два изрядно поддатых мужичка, из карманов которых выглядыают уже потревоженные горлышки водочных бутылок, миновали калитку и, держась друг за друга, взяли курс на приоткрытую дверь.

— Я — человек… культурный, — мемекал один из них. — Мне пить на… улице нельзя…

— Правильно говоришь, друг. Сейчас сядем… ик… за стол и потребим… ик… родную, — ласково огладил бутылку второй.

— Хозяев тоже… пригласим. Мы — люди… культурные…

— Умница! Дай я тебя… поцелую.

Минут пять алкаши старательно обцеловывали друг друга, проливая пьяные слезы и клянясь в вечной дружбе. Потом возобновили «движение». Остановились возле входа в дом, отряхнулись, пригладили взлохмаченные космы волос. Как не говори, идут к незнакомым людям, нужно выглядеть соответственно «статусу» культурного человека.

Постучали. Ответа не последовало. Тогда решительно толкнули дверь.

Раздался взрыв.

Вот он, сюрпризик, подумал Пахомов, вместе с Павлом бросаясь к «мерседесу», спасибо тебе, вор и убийца, если бы не твое предупреждение — висели бы наши внутренности на ветках деревьев. Как сейчас висят обезображенные трупы несчастных алкашей.

В нескольких километрах от «мерседеса» у обочины об»ездной дороги стоит неприметный «жигуль». В нем, рядом с водителем, — остроглазый, с вытянутой мордочкой хорька главарь бендитской группировки Лягаш. Увидел и услышал взрыв — набожно перекрестился, прошептал молитву.

— Сначала — в храм Божий, закажу «за упокой» сыскарей, после — скажу куда…

В церкви Лягаш независимо прошел в указанную ему комнатенку рядом с алтарем. За столом сидит хмурый мужиковатого вида человек, листает многостраничную книгу.

— Что потребно? — угрюмо осведомился он, глядя в сторону.

— Хочу заказать поминание по невинно убиенным, — возведя взгляд к недавно покрашенному потолку, пропищал посетитель.

— На какое число желательно?

— Хотя бы на завтра…

— Имена почивших?

Лягаш уставился в угол. Естественно, он не знал и знать не мог, кого отправил в рай или в ад. Пришлось назвать первые, пришедшие в голову имена — Иван и Степан.

Причетчик записал заказ, бросил на посетителя многозначительный взгляд. Дескать, заказ — не бесплатный, нужно доставать бумажник, храм — такое же коммерческое предприятие, как и другие, процветающие в России.

— Сколько?

— Сколько сможете… Добровольное пожертвование…

Заказчик бережно положил на книгу две пятидесятидолларовых бумажки, которые причетчик поспешно убрал, захлопнув свой журнал.

Возвратившись в машину, Лягаш задумался. Куда податься? Ночью он перевез свою «семью» вместе с приблудной телкой в район метро «Текстильщики» — разве наведаться, отдохнуть, заставить Корня попрыгать на новой шлюшке?… Нет, не годится, сначала — дело, потом — развлечение.

— Жми в гарнизончик, куда однажды ездили, — приказал он водителю. — Пообщаюсь с ментом…

Несколько дней Поспелов маялся воспоминаниями о налете на банк грабителей, переживал по поводу своего увольнения. Но по складу характера долго мучиться он не мог. Все наладится, убеждал сам себя отставной старший лейтенант и недавний начальник охраны коммерческого банка, все будет о, кэй. Главный Штаб Удава подыщет новую должностенку, забудется ствол бандитского пистолета, нацеленный в него. А уж он найдет причины отказа учавствовать в операциях по ликвидиции авторитетов — болезненное состояние, недомогание Клавки, срочный выезд к заболевшим родителям или к братьям-сестрам, которых у него нет.

Все наладится, все придет в норму. Главное — пережить случившееся, не расслабиться.

Материального ущемления не последовало, оба генерала — отец и тесть — набивали холодильник, дарили обувь и одежду. Как и все старики, сокрушались в части отсутствия внучат, предлагали деньги на излечения бесплодия. Поспелов таинственно ухмылялся: дескать, войду в силу, успокою нервную систему — стану ежегодно подбрасывать тоскующим дедам пацанят: год — мальчишку, год — девчонку.

Но нервная система никак не желала входить в спокойные рамки. С одной стороны, будоражило возможное появление на горизонте бандитского главаря с писклявым голосом и угрожающими жестами, с другой — перспектива снова оказаться в рядах пятерки, учавствовать в опасных операциях.