Чтение онлайн

— Вроде, нет…

— Неужто повязали дружана… Вот горе-то!… Кариес, дерьмо собачье, живо запрягай! Через пять минут выезжаем… Учти, падла, загребут сыскари, тебе первая пуля… Быстро! Быстро! Шалашовки, собирайте барахлишко… Едем!

— Куда? — наморщил лоб телохранитель, будто выискивал среди мозговых извилин маршрут движения.

— Прямо! — завизжал босс, хватаясь за рукоятку «макарова». — По дороге скажу!

Минут через десять от под»езда жилой башни отчалил черный «жигуль». Кариес — за рулем, Корень — рядом, сзади, между двух женщин — Лягаш. Ведет себя смирно — не поглаживает, не щупает и не щипает, то и дело поглядывает назад. Ему не до развлечений — чешется спина, что случается только перед серьезными неприятностями. Пасут его, точно пасут, но кто именно — неизвестно. Может быть, менты, но не исключено — конкуренты… Или — ещё не проявленная, но смертельно опасная «третья сила»…

Боевики Удава снова опоздали… На три минуты.

— Вон они! — Павел навалился на плечо управляющего машиной Бузина. — Жми, Костя, выдавливай все лошадиные силы!

Изношенный двигатель «москвича» натужно ревел, подвеска не стучала — гремела. И все же черный «жигуль» уходил от преследования боевиков. Легко, не перенапрягаясь.

— Держи прямо, — открыл дверь Пахомов. — Сейчас я ему попорчу колеса — споткнется…

Выстрелить командир пятерки не успел. Послышалась сирена милицейской машины. Впереди, на перекрестке, под тусклым светом уличного фонаря появился раскрашенный в знакомые цвета «жигуленок». Рядом с ним — два милиционера с автоматами. Замахали светящимся жезлом, что-то закричали. Наверно, требовали остановиться.

— Сворачивай под арку, — спокойно приказал Пахомов. — Если двор проходной — уйдем. Если тупиковый, выбросим оружие и сдадимся…

«Москвич», завизжав по асфальту изъезженными шинами, развернулся и влетел под арку. Двор на счастье оказался проходным и боевики проскочили через такую же арку на параллельную улицу. Миновав несколько перекрестков, окончательно запутав следы, вздохнули с облегчением. Слава Богу, ушли. Одно только вызывает горечь: неуловимый бандюга снова выскользнул из расставленных силков…

Черный «жигуль» рванул прямо на омоновцев. Вильнул, избегая автоматной очереди, ударил правой фарой по милицейской машине, сбил милиционера и свернул за угол. Невесть откуда выскочившего гаишного мотоциклиста пришлось «успокоить» пулей.

— Все целы? — пропищал Лягаш, пряча пистолет. — Раз телки не рыдают — целы… Корень, чемоданчик пулями не пробили?

— Целехонек…

— Тогда держим курс на Ногинск…

Расположились на окраине города в небольшом приземистом домишке. Телохранитель загнал машину под деревья, забросал её ветками и хворостом. Женщины перетащили в комнаты походный скарб, уместившийся в двух клетчатых сумках. Захлопотали на кухне.

Медленно рассветало. Солнце, будто умытое утренней росой, лениво поднималось над горизонтом. Всем хотелось спать — бессонная ночь давала знать о себе. Всем, но не Лягашу, который волчком крутился по дому, окидывая членов «семьи» подозрительными взглядами. Спина подолжала чесаться.

— Все — в гостиную! — визгливо приказал он, казалось, обнюхивая углы, мебель, окна. — Побазарим.

Подчиняясь нетерпеливым жестам хозяина, Корень уселся на табурет рядом с входом на кухню, Кариес загородил своей мощной фигурой дверь, ведущую на улицу, женщины расположились на диванчике с выпирающими пружинами.

Лягаш — посредине комнаты. Ни на минуту не остается в покое — бегает, что-то бормочет, размахивает руками.

— Может, сначала позавтракаем, — несмело обронила Дуплишка. — Рисовую кашу разогрела, по куску курицы найдется… Базар пойдет веселей…

— Усохни, лярва! — раздраженно взвизгнул Лягаш. — Хавать и чифирить опосля станем… Не люблю быть ушатым, не банковать!… Потому — сперва базар, потом — хаванина.

Успокаиваясь, снова забегал по комнате. Но успокоения не получалось — ежесуточное напряжение требовало разрядки, а она мыслилась только в виде разборок, покарания шестерок, не важно, виновны они или не виновны. Раньше подобные разборки неизменно заканчивались смертью одного из приближенных, чаще всего — телохранителя. В последние месяцы босс редко пускает в ход оружие, ограничивается матерщинными угрозами, размахиванием рукой с зажатым в ней пистолетом.

И все же Кариес предусмотрительно приоткрыл дверь. В случае опасности — выскользнуть на улицу, спрятаться за сараем либо за деревом. Успокоится босс — возвратится.

Сегодня, похоже, Лягаш успокаиваться не собирается.

— Нутром чую, завелась в моей «семье» ментовская рожа. Прежде такого не было — прокол за проколом. То в банке накрыли, то в Дмитрове едва не повязали, то сегодня ночью… Думал я, дружаны, долго думал и нашел, — радостно воскликнул он, по бабьи всплеснув руками. — Вот она, ментовская зараза!

Босс подбежал к сидящим на диване женщинам и ткнул пальцем в Натащу. Девушка побледнела и медленно поднялась. Дуплишка схватила её за подол платья. Словно боялась — взмахнет крылышками и улетит.

— С лица сбледнула, ментовская подстилка? — торжествующе запищал Лягаш. — Чует, шкура, что я сейчас с ней сделаю…

— Опомнись, хозяин, что ты базаришь, — проститутка встала рядом с «сестренкой». — Когда у тебя банк прокололся, Наташи ещё не было… Не бери грех на душу…

— Ништяк, отмолю… Корень, держи лярву. Гляди, крепко держи… Кариес, вяжи кумовую ментовку!

Корень послушно схватил проститутку, подтащил её к кухонной двери. Дуплишка визжала, царапалась, плевалась, но где ей вырваться из сильных мужских рук!

Кариес, держа на вытянутых руках бельевую веревку, с гримасой голодного зверя, увидевшего добычу, медленно подошел к бледной Наташе. Сейчас веревка взметнется на подобии американсого лассо, захлестнет плечи, талию, руки…

Не захлестнула. Наташа будто проснулась — прыгнула, ногой резко ударила телохранителя в грудь. С такой неожиданной для женщины силой, что Кариес отлетел в угол и растянулся на полу.

Лягаш выхватил пистолет. От удара другой ногой оружие будто вырвали из его руки и вабросили в разбитое окно.

— Так их, сестренка! — уже не визжала — восторженно кричала Дуплишка. — Молоток, Наташенька! Добавь ещё вонючему сявке, что валяется в углу!

— Что же это делается? — пищал Лягаш. — Неужто с телкой не справимся? Кариес, кончай лежать — дави её, падаль ментовскую!

Наташа повернулась к тощему хлюпику. Лицо разгорелось, пряди волос упали на чистый лоб, из глаз — самые настоящие искры.

— Это я падаль? Да от тебя, дохлятина, мертвечиной пахнет. Погоди, доберутся до тебя мои друзья — пощады запросишь, на коленях…

Закончить обличительную речь девушка не успела — подкравшийся со спины Кариес набросил на неё сдернутую со стола скатерть. Навалился всем телом…

Через десять минут обстановка в комнате мало изменилась. Связанная по рукам и ногам Наташа лежала возле окна, прислонившись головой к стене. Корень по прежнему держал плачущую проститутку. Кариес что-то бормотал, потирая ушибленную грудь и бросая на связанную телку жадные взгляды. В них — и желание подмять под себя красивую девку, и гнев, вызванный унижением его мужского «достоинства». Ведь свалила на пол одним ударом, заставила «поцеловаться» со стенкой.