Чтение онлайн

Секретарев резко открыл дверь, ткнул стволом в мордатое лицо.

— Привет тебе от дяди Мити, паскуда, — выстрелил он прямо в открытый в крике рот. — А это — от замученной жены, — вторая пуля в лоб. — А эта — за родителей Коли… За друга Кости…

Павел выпустил всю обойму. Пистолет с глушителем, поэтому выстрелы прозвучали не громче хлопков в ладоши. Оглядев мертвого бандита, он с силой захлопнул дверь.

Из черного провала под»езда раздался женский крик. В нем не было мольбы о помощи — гнев и ненависть. Секретарев ринулся спасать Наташу.

Получив приказание босса особо не задерживаться, телохранитель решил не откладывать «мероприятия». Вырвал из её рук сумочку, которую она машинально выставила перед собой, отбросил в сторону. Задрал подол и одним движением профессионально разорвал на двое трусики. Одной рукой прижимая телку к стене, второй так же умело расстегивал ширинку.

Рассвирепевший Секретарев прижал глушитель к затылку парня, нажал на спуск… Щелчок!… Идиот, он же всю обойму использовал на Козыря! Парень обернулся, мгновенно выхватил свой пистолет, но выстрелить не успел — нежная женская рука с неженской силой ударила ребром ладони по горлу. Павел перехватил пистолет и обрушил его на голову телохранителя. Тот перегнулся в поясе и рухнул на грязный пол.

Не стесняясь Павла, девушка стащила с себя разорванные трусики, брезгливо отбросила их в сторону и… заплакала злыми слезами. Отвернулась к стене, колотила по ней кулачками.

— Какая же я дура… Дура, дура…

Секретарев нашел сумочку, бережно отряхнул её и вдруг засмеялся.

— Впервые вижу плачущего боевика. Прекрати истерику! Все позади. Пошли пока соседи не вызвали милицию…

Следствие по делу о застреленном в машине господине Валиулине и о зверском избиении его телохранителя вел Неелов. Он догадывался, кто застрелил Козыря, но помалкивал. В колоде аналогичных убийств, не подающихся разгадке, появилась ещё одна «карта».

В беседе со следователем прокуратуры Иван высказал свое мнение: очередная разборка. Скорей всего, преступники не поделили сфер влияния, конкуренты схватились между собой. Обычная история, не стоит мучить себе мозги, наживать нервные расстройства. Разве мало нераскрытых преступлений — добавится ещё одно.

— Так-то оно так, — сомневался молодой парнишка, недавно окончивший юридический институт и впервые столкнувшийся с убийством. — Только вот телохранитель твердит о какой-то телке. Никогда не слышал о женщинах-убийцах…

Неелов тоже не слышал и не видел, но согласиться с сосунком считал позорным и обидным.

— Мало ли что может почудиться человеку, которого оглушили. Одна из версий: решил трахнуть красотку, а тут подвернулся её хахаль. Вот вам и разборка на любовной почве…

— Странная девица, — не унимался следователь. — Пострадавший показал: врезала ему по горлу. Профессиональный удар… Нет, как хотите, но в этом убийстве придется покопаться.

Копайся сколько тебе будет угодно, озлобленно подумал Неелов, все равно ничего не выкопаешь, малышка. Слабо тебе догадаться о существовании офицерского Удава, не говоря уже о том, чтобы повязать таких, как Костя Бузин. Потому что они — профессионалы, а ты пока воздушный шарик на слабой ниточке.

— Сейчас девицы научились себя защищать, — устало твердил Иван. — Вон сколько их заканчивают курсы восточных единоборств. Удар по горлу насильника — не доказательство. Дай-то Бог, чтобы все телки умели так действовать — нам меньше работы…

Неелов раздражен до предела. Попытки внедриться в банду Лягаша, заменить некстати убитую Дупленку другим агентом оканчивались неудачами. Сидит криминальный босс на подобии паука в искусно сплетенной паутине и дергает то за одну нитку, то за другую. Соответственно, происходят новые покушения, ограбления, убийства.

Сыщики вместе с оперативниками хватают преступников, не без этого, но, как правило, в расставленные силки попадают шестерки, пехотинцы. «Паук» остается недосягаемым…

А этот сосунок собирается ковыряться в убийстве очередного преступника…

— Один ты у меня остался, дружан, — в очередной раз плакался Лягаш. покачивая ноющую руку. — Не сомневайся — расплачусь. Такую отвалю капусту — богатым станешь, на «мерседесах» будешь разъезжать, на Канарах жить, баб заведешь гарем…

Кариес молча кивал, закатывал маленькие глазки, всячески изображал благодарность и довольство. На самом деле, в его недоразвитый мозг закрался болезненный винтик сомнения. Вкручивается все глубже и глубже. Не такой человек Лягаш, чтобы делать богатым и независимым шестерку, телохранителя, каких босс может набрать себе десятки. Как бы обещанные Канары не превратились в могилу на местном кладбище, а капуста израсходована на оплату похорон.

Несмотря на природную тупость, Кариес отлично изучил повадки хозяина. На ум приходили шестерки, которых он замочил после того, как они стали ненужными.

Аналогичные мысли роились и в голове босса.

Слишком много знает телохранитель, слишком во многое посвящен. Отыщется ему замена — пику в бок или пулю в голову. А пока — нахваливать, напускать благостного тумана.

— Дупло скурвилась, Корень сбежал, — привычно жаловался Лягаш, пронизывая Кариеса ощупывающими взглядами злющих глаз. — Вот и Козырь приказал долго жить. Севастьянова убрали, паскуды мерзкие… Отстреливают, будто фазанов, моих верных шестерок, оставляют меня голеньким… Ништяк, перебьемся!… Очень прошу тебя, кореш, будь поосторожней, не подставляйся. Не приведи Господи, уберут тебя, тогда — кранты…

На этот раз раненный босс забрался в такую чащобу — сыскарям в голову не придет искать его под Кимрами в избушке местного лесника. Посланцы осиротевшей банды приезжают в Кимры, где их встречает верный Кариес, привозят свежие новости, получают задания.

Связь действует безотказно, лучше государственной и акционерной.

Вместо убитой Дуплишки, хозяйство «гостей» ведет жена лесника, толстая, расплывшаяся во все стороны Груня. Ее муж, костлявый, долговязый Семен, дома бывает редко. Угрюмый и молчаливый, он отходит только общаясь с деревьями да с лесным зверьем — говорят, тогда смеется, даже напевает что-то похожее на церковные песнопения. Дома — слова не добьешься, улыбки не выдавишь.

Двое сыновей лесника жили с семьями отдельно. Поэтому для хозяйственной, энергичной женщины появление постояльцев, будто вдохнуло новый всплеск желанной заботы. А чем ещё прикажете заниматься одинокой бабе, если не заботиться о мужиках?

— Щи на обед сготовить? — вытирая всегда мокрые руки передником, осведомлялась она. — На закусь — огурчики да перчик, на второе — картоха с мясом. Вкуснятина! — восторгалась Груня своим умением готовить и хозяйственной хваткой. — Под самогончик аль под наливочку — самый обед.