Чтение онлайн

— П-простите?

Трагикомическая сцена, в которой она играет главную роль, дарит мне ощущение бесценного триумфа.

Если жизнь — это тонкий баланс ходов и контрходов, то я выиграю эту игру по умолчанию.

Я сделаю её в два счёта.

Камилла

— Здесь… должна быть какая-то ошибка. — Единственное (а также самое глупое), что могу сказать, замерев, как приклеенная к порогу кабинета моего босса на десятом этаже исторического здания Порта Гарибальди.

Дамиано Гецци Брамбилла — ДГБ для его сотрудников, которые устали называть босса полным именем, известен многим. Зацикленностью на последних тенденциях в области питания. Умением скрывать за игривой манерой душу безжалостного бизнесмена. Он создал маленькую империю «Программного обеспечения по требованию», на которую я и работаю.

Он абсолютно не известен вторыми шансами, полемикой и ошибками.

ДГБ не оправдывает, не прощает и не ошибается.

— Окей, возможно, я поняла неправильно, — поправляюсь наугад.

— Никакого недоразумения, Феррари! — Босс игнорирует мой промах и жестом показывает мне сесть в кресло рядом с… о боже, из-за сердечного приступа я даже не запомнила его имени.

— Ну же, вперёд! Эдоардо стремиться наверстать упущенное в работе. Если ты поможешь ему, дорога пойдёт под гору.

Я поперхнулась воздухом. По спине стекает струйка пота.

Это, должно быть, дурная шутка.

Я только что пожертвовала половиной лёгкого, чтобы в рекордно короткие сроки надуть шестнадцать воздушных шаров в форме букв, составляющих надпись «С возвращением Беа». Я забралась на вращающееся кресло, рискуя свернуть шею, чтобы прикрепить их к стене! Это, должно быть, на самом деле какое-то недоразумение. Беа знает? Как могло случиться, что она не поставила меня в известность об этой крошечной детали? Мы разговаривали утром, и она сказала, что очень рада вернуться к своей работе!

— Дамиано, боюсь, я не совсем понимаю, что…

— Корпоративная реструктуризация, Феррари! — Эти два маленьких слова имеют разрушительный эффект ядерной атаки на гражданское население.

Корпоративная реорганизация в просторечии означает: «Отсюда нет пути назад, детка. Оставьте всяческую надежду, о вы, вошедшие сюда».

Я подавилась слюной.

— Реорганизация? М-ма…

ДГБ разворачивает на столе какие-то бумаги.

— Присаживайся, давай введём нашего Эдоардо в курс дела.

Не имея выбора, подчиняюсь. Я направляюсь к креслу рядом с тем, где расположился Эдоардо и сажусь против своей воли. Опускаюсь на мягкую обивку, не позволяя себе даже подглядывать за мужчиной из кафетерия. Всё это абсурд!

— Эдоардо, в настоящее время наш флагманский продукт демонстрирует хорошие результаты, — начинает ДГБ. — Интернет — это будущее, видео-платформы по требованию — это новые телеканалы, сейчас даже семидесятилетние пенсионеры знают, как установить Netflix и часами скачут между фильмами и сериалами в каталоге.

— Просмотр каталога Netflix — это сам Netflix, — кивает Эдоардо, вызывая у ДГБ весёлое хихиканье. Две секунды в кабинете, и он уже в милости шефа. Грандиозно.

— Уже несколько месяцев у нас большие объёмы поставок и на одного референта меньше, — продолжает ДГБ, — сейчас всё больше компаний хотят иметь собственный частный Netflix для трансляции своего контента. Среди наших клиентов есть розничные продавцы продуктов питания, которые нанимают звёздных шеф-поваров для приготовления блюд из их фирменных продуктов, технологические компании, фитнес-сообщества… Мы работаем с самыми разными компаниями — от транснациональных до мелких фирм. По правде говоря, Камилла сейчас работает над адаптацией платформы для школы тантрической йоги, которая хочет выйти на цифровой рынок.

— Тантрическая йога? — Эдоардо Зорци поворачивается ко мне. На его лице появляется тень улыбки. — Никогда об этом не слышал, это интересно?

Хорошее начало.

— Безмерно, — фальшиво щебечу я. — Не могу дождаться, чтобы показать тебе!

— Вот это правильный настрой. — ДГБ хлопает в ладоши, а затем потирает их друг о друга. — Переходя к делу: под попечительством Камиллы две команды программистов, ответственных за программу. За back-end — ядро, сердце нашего кода, — всегда отвечала Камилла, а за front-end — графические интерфейсы, используемые клиентами, — отвечала её коллега. Шесть месяцев Камилла держала всех в своём стальном кулаке…

Смешок босса развеивается в воздухе.

Почему он смеётся? Это было чертовски утомительно, но в итоге я справилась с этим с достоинством!

— Но с сегодняшнего дня мы возвращаемся к разделению команд и руководству двух разных менеджеров, работающими в симбиозе. Ты, Камилла, будешь отвечать за команду front-end.

Отсутствие сложных углеводов, должно быть, вредит ему больше, чем ожидалось.

— Дамиано, я всегда отвечала за back-end.

— Конечно, back-end, — кивает босс. — Back-end переходит к Эдоардо.

В кабинете воцаряется звенящая тишина.

Вопреки поставленным себе ограничениям, я быстро заглядываю в лицо новому коллеге. Лучше было этого не делать. Сидя в кресле, безупречный в брендовой рубашке и сшитых на заказ брюках, которые я бесстыдно ощупывала взглядом в кафетерии, Эдоардо Зорци прилагал сверхчеловеческие усилия, чтобы победно не закричать, как он это, наверное, сделал, когда Италия забила последний пенальти на чемпионате мира 2006 года.

Существует неписаное мнение о распаде команды. Интерфейсы важны, но ядро незаменимо. Это настоящая суть продукта.

И он забрал бьющееся сердце программы, над которой я работала шесть лет.

Он занял место моей лучшей подруги.

Он забрал мою команду.

— Инновации, Феррари. Перевоплощаться, двигаться, меняться, чтобы избежать окаменения, — перечисляет ДГБ, щёлкая пальцами при каждом инфинитивном глаголе и считая себя очень мотивирующим. — На какой стадии нагрузочные тесты?

И после этого количество людей, которых я хотела бы убить на месте, возрастает до двух.

Босс даже не рассматривает тот факт, что я могу быть дестабилизирована до такой степени, что совершу двойное убийство с помощью степлера, лежащего на столе. Он не спрашивает, что я думаю по этому поводу, и даже не сомневается, что возможно (но только возможно), самый квалифицированный человек в проекте имел право высказать своё мнение о «коллеге, с которым можно работать симбиозом сорок часов в неделю». Нет. Единственное, что приходит в голову ДГБ, после того как бросил гранату и пробил мне грудь, это спросить, как далеко продвинулись нагрузочные тесты!