Чтение онлайн

С другой стороны, в духовном отношении римский епископ постепенно делается средоточием западного христианства, стремясь в то же время освободиться от политического подчинения византийским императорам, в каком папы прежде этого находились по отношению к теоретически признававшимся и на Западе владыкам мира: восстановление в 800 г. западной империи и порывает окончательно политические связи папства и Византии. Все это подготовляет и разрыв того церковного единства, выражением которого в IV - VIII веках были вселенские соборы: спор папы Николая I и византийского патриарха Фотия, усложненный соперничеством восточного и западного духовенства в обращении славян и спорами по поводу разных догматических и обрядовых вопросов, производит в церкви схизму: с середины IX в. до середины XI в. обе церкви все более и более становятся во враждебные отношения, а затем происходит окончательный разрыв. С IX века все католические страны Запада составляют из себя особый мир, противополагающий себя и мусульманству, с которым он соприкасался в Испании и Сицилии, и восточному, греческому христианству. В IX веке мир этот был таким образом уже совершенно обособлен, будучи в то же время объединен империей Карла Великого и возвысившейся властью римского папы, и в нем ясно обнаружились те особенности, которые характеризуют его историю в следующих веках, - особенности, явившиеся результатом взаимодействия старых, римских, и новых, германских, элементов, наполняющей все время до Карла Великого. С этой эпохи и начинается западноевропейское, романо-германское, католико-феодальное средневековье в собственном смысле.

… Папы давно стремились порвать связи с Византийской империей, и возложение Львом Ш на голову Карла императорской короны уничтожало последние признаки власти византийского императора на Западе (утверждение пап), а Карл, в свою очередь, содействовал признанию папской власти во всех областях своей обширной империи. Все, что входило в состав монархии Карла или примкнуло впоследствии к объединенному и обособленному ею миру, таким образом нашло свой духовный центр в Риме, и идея о том, что западно-христианский мир имеет две главы - императора и папу, сделалось одною из основных идей западноевропейского средневековья.

Таково значение монархии Карла Великого: она объединила и обособила Запад, объединила его романские и германские нации для отражения внешних врагов и распространения западной культуры, обособила его от Востока, завершив процесс, происходивший в варварскую эпоху, и подготовив совершенно новый порядок вещей. Империя Карла распалась при его внуках, и раздробление ее пошло очень далеко, но западный мир продолжал сознавать свое единство, втянув в это единство через католическую церковь и “Священную Римскую империю”, перенесенную в середине Х века на немецкую нацию, и такие страны, как Чехия, Венгрия, даже Польша. Феодализм, который выработался в отдельных частях распавшейся в IX в. монархии Карла, сделался одною из основ средневекового быта и переносился потом и в другие страны (например, завоевание Англии норманнами, жившими перед тем полтора века во Франции, завоевания крестоносцев на Востоке в эпоху крестовых походов, германское влияние в Чехии и т. п.).

После распадения империи Карла Западная Европа представляется нам духовно объединенною, но политически раздробленною. Духовным главой этого мира становится папа, но в теории власть его дополняется светскою властью “римского” императора, как наследника древних цезарей, господина мира, распространителя христианства, защитника церкви, и сама империя превращается в идеальное дополнение церкви. Это разделение властей и независимость духовной власти от светской составляют особенность Запада. Политическое раздробление выразилось в феодализме, в котором императору отводилось место лишь главы целой иерархии независимых или стремившихся к независимости владельцев. Власть Карла Великого, как преемника национальных вождей франков и наследника римских цезарей, покоилась и на германских, и на римских понятиях; в католицизме и феодализме выработался уже новый взгляд на императорскую власть: папы готовы были превратить императора в приказчика римской курии, светские владельцы стремились ограничиться одним номинальным признанием этой власти. До Карла Великого римские и германские элементы не были еще, так сказать, прилажены одни к другим, и сама администрация его монархии была странною смесью германской дружины и римской бюрократии; но с IX века в жизни утверждается новая система управления. Римская централизация окончательно и на долгое время уступает место процессу, который распределил власть между аристократией. Желанием Карла Великого было поставить государство выше церкви и аристократии, но после падения его империи церковь стремится превратиться в независимую духовную монархию, аристократические элементы высвобождаются из-под подчинения государственной власти. Империя делается какой-то фикцией: у императора является опасный соперник в лице папы; его сила находится в зависимости от повиновения аристократии. Равным образом, и национальная власть короля изменяется в своем характере там, где произошло феодальное раздробление: король уже не представитель и вождь нации, как у германцев, не носитель государственного принципа с абсолютною властью, как в Риме и в тогдашней же Византии, а верховный глава иерархии герцогов, графов, баронов. Развитие католицизма и феодализма похоронило под развалинами монархии Карла Великого и власть его преемников, заставив ее приспособиться к новому общественному строю, издавна подготовлявшемуся и выступившему наружу тотчас же после того, как пала эта монархия.

… Таким образом, в эпоху Карла Великого западный мир не только объединился и обособился, но и закончил выработку тех форм быта, которые отличают его от Византии: там церковь была в подчинении у государства, и аристократические элементы не играли политической роли”.

Окончательную свою форму незаконная монархия Запада получила в виде Священной Римской Империи, основанной в 962 королем Оттоном I как продолжением созданной в 800 году империи Карла Великого, и закончившей своё существование 6 августа 1806 году, когда Наполеон уже провозгласил себя истинным преемником Карла Великого, а последний император Священной Римской империи Франц II, с 1804 бывший ещё и императором Австрии Францем I, отказался от Римской короны и тем самым положил конец существованию выродившейся в союз множества мелких княжеств, независимых государств империи и такого станного образования как имперские нации.

Вообще, попытки незаконной Западной империи самоназывать себя показательны и поучительны. В различных вариантах самоназвания с очевидностью выделяется настойчивое стремление величать себя “священной” или “боговенчанной”.

Сам термин “Священная Римская империя” возник довольно поздно.

Сначала, сразу после своей коронации в 800, Карл Великий недолго пользовался титулом “Карл, светлейший Август, боговенчанный, великий и миролюбивый император, правитель Римской империи”. Главное здесь состояло в слове “боговенчанный”, т.е. утверждалось о богоизбранности и первородности Карла. В дальнейшем, начиная с самого Карла Великого и до Оттона I, западные императоры называли себя “Император Август” (imperator augustus), без какой-либо территориальной конкретизации - претензия на безраздельное Римство заставляло их считать, что вхождение под их начальство всей бывшей Римской империи и, в конечном итоге, всего мира является исключительно вопросом времени. Оттона II иногда именуют “Император Август римлян” (Romanorum imperator augustus), а начиная с Оттона III это уже непременный титул. Словосочетание “Римская империя” (лат. Imperium Romanum) как название государства стало использоваться с середины 10 в., а окончательно закрепилось в 1034. Самоназвание “Священная империя” (лат. Sacrum Imperium) встречается в документах первого императора из династии Гогенштауфенов Фридриха I Барбароссы начиная с 1157. Определение “Священная” однозначно указывало на необходимость убеждать мир в неочевидной святости и законности этой западной государственности.

С 1254 года привычным становится полное обозначение “Священная Римская империя” (лат. Sacrum Romanum Imperium), то же название по-немецки (Heiliges R misches Reich) встречается в немецких источниках императора Карла IV, а с 1442 году к нему добавляются слова “Немецкой нации” (Deutscher Nation, лат. Nationis Germanicae), причём, в первое время с целью отличить собственно немецкие земли от “Римской империи” в целом. При этом, важно отметить, коронации императоров стали нерегулярными: в 1452 состоялась последняя коронация императора (Фридриха III) в Риме, а в 1530 - вообще последняя коронация (Карла V в Болонье) императора папой - с тех пор титул императора приобретался германскими королями без коронации папой. К середине XV века от Западной империи отпали Италия и Бургундия и её суверенитет ограничивался одной Германией, поэтому в указе императора Фридриха III от 1486 о “всеобщем мире” говорится о “Римской империи немецкой нации”. В постановлении Кёльнского рейхстага 1512 использована окончательная форма “Священная Римская империя немецкой нации”, просуществовавшая до 1806liii[xi].

А на Востоке с падением - не без значительной помощи генуэзцов и венецианцов - царства Ромеев (Византии) вопрос о законной монархии остался открытым - до тех пор, пока Русь не приняла на себя бремя и ответственность в том числе через брак Иван III с Софьей Палеолог.

Одновременно с узурпацией политической власти происходила узурпация Папами и Римским епископатом вселенской Церкви, в результате чего появилась невсеобщая католическая - то есть вселенская - церковь.

Незаконность и нелегитимность Западной империи, сколь бы “Священной” она себя ни называла и как бы ни пыталась выказывать себя вселенской монархией прекрасно осознавали все несумасшедшие люди с 8 по 16 вв.

В 1393 году константинопольский патриарх Антоний IV в письме московскому великому князю Василию I Дмитриевичу однозначно определял, что византийский “самодержец-царь” (а не император!) является “василевсом ромеев (римлян - Ю.К.), т.е. всех христиан”, который “один только царь во вселенной” и “если и некоторые другие из христиан присвоивали себе имя царя, то все эти примеры суть нечто противуестественное, противузаконное, более дело тирании и насилия (нежели - права)“liii[xii].

Так что все свои упражнения в красноречии по поводу тирании, деспотии, насилии и пр. и т.п. и т.д. Западу следовало бы обращать не к России и миру, а к себе сами.

Неудивительно, что Европа и США по отдельности, равно как и представленные в уникальном геополитическом новообразовании НАТО, так любят учить человечество и выступать от имени так называемого мирового сообщества.

Они вынуждены так делать, поскольку незаконно присвоили себе право быть наследниками мировых монархий и, не имея очевидных и достоверных оснований для такого права, должны всё время говорить про это - чтобы себя будить и на других морок наводить.

Сегодня ядром и базой незаконной глобальной лже-монархии становится НАТО - Североатлантический союз.

Историки уже совсем скоро произведут в ранг мировых загадок ту слепоту, которая вдруг охватила весь наш “политический класс” и которая делает наших “политиков и аналитиков” всё более и более жизнерадостными буквально с каждым новым шагом НАТО на Восток.

Образчиком такой неадекватности является выступление в канун старого Нового 2003 года Сергея Ястржембского с пространной статьёй “НЕ НАДО БОЯТЬСЯ “БОЛЬШОГО НАТО“liii[xiii].

“Что касается процесса расширения НАТО, то.., это само по себе не решает проблемы новой самоидентификации альянса. Более того, по мнению многих экспертов, блок в составе 26 членов вряд ли сможет действовать как однородная структура и отлаженная военная машина, по крайней мере в обозримом будущем. Увеличение числа членов блока скорее приведет к большей аморфности и меньшей управляемости альянса”.