Чтение онлайн

Обустроив материальную жизнь, мы введем Россию в число стран - на равных среди сильнейших. Но это только часть пути, так как проблемы человечества множатся и нарастают. Западное христианство учило совершенствовать материальный мир, и на этой основе построены промышленные цивилизации. Там уже достигли нами желаемого, но переизбыток материальных благ так и не разрешил противоречия между частью и целым, между богатством одних и ничтожными возможностями других. В этом веке мы уже пробовали действовать силой и поплатились за это сполна, но, потерпев поражение, обязаны продолжить поиск ответа. Следующая наша попытка приблизиться к общей гармонии обязательно состоится - не насилием, а опираясь на духовную природу человека>liii[xxvi].

Отсюда - главной задачей России как мировой державы должно стать обеспечение условий для образования каждой желающей личностиliii[xxvii].

Показательно, что в условиях агрессивного наступления западных ценностей (прежде всего, разумеется, в их экспортном варианте), подстраивающаяся или адаптивная (очень модное сегодня слово) российская педагогика смело идёт на всё большее и большее закрепление в качестве смыслового ядра категории индивида и индивидуальности.

Неудивительно, что в явном виде это формулируется учёными педагогами в Калининградской области, которая в наибольшей степени не только отделена от России, от <Большой Земли>, но и встроена в Запад (хорошо известны данные, что только 20 % молодых людей до 25 лет из этой области были в других областях Российской Федерации, тогда как 85 % - были в Польше и других зарубежных странах).

Вот как строится дискредитация идеи личности в монографии сотрудников Калининградского государственного университета Гребенюк О.С. и Гребенюк Т.Б. <Основы педагогики индивидуальности>.

Уже в предисловии они берут быка за рога: <Основной, системообразующей категорией традиционной педагогики является категория личности. А главным принципом - всестороннее ее развитие. При этом под личностью понимается устойчивая система социально значимых черт - тех, которые ожидает от нее общество. Задачей же воспитания является навязывание, привитие молодому поколению этих самых черт. Насколько результативно такое воспитание, показал недавний его опыт - что осталось от “убеждений” и т.п., когда были сняты идеологические ограничения? Человеческое в человеке далеко не исчерпывается личностными качествами. Есть еще индивидуальность и индивидуальные качества.

Современная педагогика, делая акцент на воспитании только личности, упускает самого человека, его неповторимость и уникальность. Чтобы преодолеть данный пробел в педагогике, необходимо уделить должное внимание проблемам формирования индивидуальности человека, ориентировать общество на развитие не только личностных качеств, но и индивидуальных>liii[xxviii].

Как и у А.В. Толстых, неповторимость и уникальность человека оказываются противопоставленными личности.

Далее на протяжении всей объёмной книги авторы последовательно проделывают и другую оставшуюся работу, чтобы, отняв у личности своеобразие как не только ядерную, но и вообще какую-либо её черту, установить (говоря компьютерным языком - инсталлировать) в общественное сознание идею индивида и индивидуальности.

Авторы совершенно правильно указывают две ключевые особенности индивида - свободу от сообщества и культуры.

Свобода от сообщества и, в конечном итоге, общества прописывается певцами индивидуальности через традиционную критику коллективизма: <Рассмотрение соотношения индивидуальности и личности позволяет конкретизировать связь человека и общества (коллектива и личности). Если человек и коллектив гармонируют между собой, то можно сказать, что личностные качества человека отвечают целям данного коллектива. Человек в этом случае является личностью. Но в другом обществе (коллективе) этот же человек может и не являться личностью, так как его взгляды могут не отвечать целям другого общества. Следовательно, в зависимости от социальных ценностей, составляющих мораль и культуру общества, и соответствия этим ценностям мировоззрения и поступков человека он может быть личностью, но может ею и не быть, то есть личность является относительной характеристикой человека.

В то же время индивидуальность человека во многом не зависит от того, в каком обществе (коллективе) находится человек. Его опыт, интеллект, сформировавшиеся сферы в данный конкретный момент не зависят уже от обстоятельств, поэтому индивидуальность во многом носит черты постоянства, в какой-то мере абсолютности>.

И как бы ни пытались авторы многократно декларировать своё понимание индивидуальности как преодоление привычной оппозиции индивид - коллектив, но они последовательно проводят идею индивида, в том числе закономерно освобождая его и от культуры: <Культурные традиции, предрассудки - это тот тормоз, который накладывается обществом на наше сознание и подсознание, чтобы мы не делали того, что нам хочется>liii[xxix].

Личность же, наоборот, образуется и укрепляется именно только в сообществе и в ходе овладения культурой, в рамках своего самоопределения к традициям.

Индивид же - напротив, жив только своей обособленностью и одним противостоянием традиции.

Очень хорошо это целенаправленное противопоставление сформулировал либеральный патриот первой эмиграции Георгий Федотов: <Оставаясь в границах органических символов, приходится сказать, что земля сама ничего не производит. Семя падает сверху в ее лоно, которое лишь питает его.

Безотцовская, лишь материнская, народническая или земная сила всегда остается темной и бесплодной. Порыв личности к свету, к солнцу, к свободе неизбежно создает надрыв, если не разрыв ее связей со средой, с материнским лоном народа>liii[xxx].

Но это не о личности, которая, прямо наоборот, выстраивается из <материнского лона народа>, из любви к стране и традиции, а об индивиде, который по определению вынужден доказывать себе своё существование в мире через <преодоление> традиции и почвы, через мелкохулиганский эпатаж и фигу в кармане.

Неразличение личности и индивида, личности и человека вообще ведёт к одной из главных болезней нашего времени - к гуманизму (не путать с гуманитарностью) как, фактически, обожествлению человека и к превращению главного лозунга Французской революции и Конституции США о <правах человека> в универсальную дубину уничтожения людей и непризнания буквально в каждом без какого-либо исключения человеке носителя богоподобной личности.

Свежую попытку научно поставить личность на второе место (<задвинуть> личность, выражаясь попроще) и вывести на первый план человека в качестве абсолюта предпринял у нас вслед за А.В. Толстых и другой известный психолог Б.С. Братусьliii[xxxi].

<Отечественная психология, сделавшая столь много для различения понятий <индивид>, <личность>, <характер>, <индивидуальность> и т.п., прошла почему-то мимо этого, столь принципиально важного вопроса (разведения, различения понятий <человек> и <личность>(

Между тем то, о чем говорит и на чем настаивает М.М.Бахтин, относится прежде всего к общему понятию <человек>. Выше уже приведенных слов, послуживших основой спора, он пишет: <Человек никогда не совпадает с самим собой. К нему нельзя применить формулу тождества: А есть А> [22; 255]. Эти слова целиком согласуются с пониманием человека как безмасштабного существа, трансцендирующего свои границы, не поддающегося конечным определениям и т.п .

Другое дело - личность с позиций психолога. Она может быть понята как особый психологический инструмент, орудие, принадлежащее, служащее человеку, как и другие психологические орудия и инструменты.

Вспомним расхожий в психологии афоризм: <Мыслит (или запоминает) не мышление (или память), а человек>. Так же и бытийствует не личность, а человек>.

Таким образом, личность как специфическая, не сводимая к другим измерениям конструкция не является самодостаточной, в себе самой несущей конечный смысл. Смысл этот обретается в зависимости от складывающихся отношений, связей с сущностными характеристиками человеческого бытия. Иначе говоря, сущность личности и сущность человека отличаются друг от друга тем, что первое есть способ, инструмент, средство организации достижения второго, а значит, первое получает смысл и оправдание во втором>.