Оглядываясь назад
Шрифт:
А из всех окон этого рая с утра до поздней ночи неслись отнюдь не ангельские голоса, — стандартный репертуар тех лет. Ландыши отзвенели, но Шульженко продолжала кружиться в устаревшем вальсе, Криста- линская взывала к аисту, моля еще об одном сыне, распевала об удивительном соседе Пьеха, еще чаще звенела Морзянка и песенка из «Кавказской пленницы», и заглушал все это хриплый баритон, твердя, что лучше гор могут быть только горы. И все одновременно из каждого окна, а тихо, так что слышно было только соседям по балкону, запускали Галича.
В декабре 70-го мы переехали в Москву. Перед отъездом я бродила по любимым полям и вдоль Про- твы, прощаясь и грустя, как пушкинская Татьяна, сознавая, что эта счастливая пора уже никогда не повторится.
P.S. В последние годы жизни мамиными любимыми строчками были ахматовские:
Когда я называю по привычке Моих друзей забытых имена, Всегда на этой странной перекличке Мне отвечает только тишина…
И сейчас я все чаще и чаще повторяю про себя именно их.