Чтение онлайн

– Керк управляет кораблем в космосе, а я – мастер мягкой посадки.

– Хорошо, мастер. Я вспомню об этом, когда соберусь свернуть тебе шею… если ты снова начнешь корчить бедного дядюшку Тома.

Дуглас с наслаждением наблюдал за ними, паря над своим креслом и придерживаясь за спинку; его тонкие губы растянулись в улыбке.

– Хочешь, я открою тебе один секрет, командир? – Он заговорщицки подмигнул Блейду. – Наш Гарри – сын преуспевающего черного бизнесмена не то из Ларчмонта, не то из Мамаронека, и был в Гарлеме раз пять за всю свою жизнь. Наверное, высматривал там хорошеньких шоколадных девочек, когда ему надоедали белые подружки.

Блейд кивнул, припомнив, что в Ларчмонте и Мамаронеке, северных пригородах Большого Нью-Йорка, могли селиться лишь люди весьма состоятельные. Видно, папаша Нибел был настоящим золотым мешком.

– Так, парни, – сказал он, – прошу вас запомнить следующее: на этом корабле командую я. Ваше дело нажимать кнопки, крутить рукояти и постараться не угробить нас всех при посадке. Остальное – мое дело. Ясно?

Согласное молчание было ему ответом. Поддержав таким образом свой авторитет, странник оглядел кабину. Она была невелика, три на два метра, и напоминала внутренность удлиненной консервной банки. В передней части располагалась панель управления с гигантским количеством циферблатов, рукоятей, маховиков и клавиш; приборы также громоздились на стенах над пультом, плавно переходящих в потолок. Вся эта машинерия и два пилотских кресла занимали ровно половину отсека; в оставшейся части тоже были какие-то приспособления и устройства, с экранами и без оных, но здесь, по крайней мере, можно было вытянуться в полный рост. В кабине имелись два небольших иллюминатора, казавшихся сейчас парой круглых картин в металлических рамах: по их абсолютно черному фону были разбросаны яркие точечки звезд. У задней переборки лежали два контейнера; верхний, из которого выбрался Блейд, зиял пустотой.

Он принюхался, постепенно начиная соображать, почему Стоун назвал «Аполлон» ракетой для мужчин. Безусловно, Ее Величество королева не сумела бы выдержать перелет в этом курятнике, даже ради знакомства с великой межзвездной цивилизацией! Тут царили мужские запахи – пота, металла, пластика. Едва заметно пованивало мочой.

Сообразив это, Блейд почувствовал некий позыв. В конце концов, он проспал сутки, и теперь ему требовалось выполнить все, что положено: умыться, поесть, привести себя в порядок и так далее. Откровенно говоря, «так далее» беспокоило его больше всего.

– Подполковник Нибел, – командирским голосом распорядился он, – пока первый пилот занят, ознакомьте меня с правилами поведения в отсеке. Учтите, я не астронавт.

– Есть, сэр! Слушаюсь, сэр! – Лицо Гарри приняло самое серьезное выражение. – Самое главное, сэр, не делайте резких движений, чтобы не повредить оборудование. Второе: во время маневров занимайте место в своем контейнере и пристегивайтесь понадежнее, там есть ремни. – Он продемонстрировал их. – Третье: в случае попадания метеорита…

– Меня не интересует попадание метеорита, – прервал его Блейд. – И я обещаю, подполковник Нибел, задушить вас медленно, неторопливо, не делая резких движений.

– Понял, сэр! Прошу простить, сэр!

Нибел ловко порхнул к стене, покопался там, разворачивая какое-то приспособление, напоминавшее казенную часть стадвадцатимиллиметровой гаубицы, и бодро доложил:

– Вакуумный унитаз, сэр! Приведен в боевую готовность! Прошу вас!

Пока Блейд, спустив комбинезон, седлал непривычное устройство и приноравливался к нему, Гарри трещал без умолку:

– Вы, безусловно, правы, сэр, я не с того начал. Ведь клозет, по сути дела, самая важная вещь на корабле, центр местной Вселенной, можно сказать. Что такое, в конце концов, наша ракета? Как говорила моя пятая жена, унитаз с мотором, и все! А уж малышка Джейн понимала толк в таких вещах! Она была физиологом и…

– Была? – Блейд осторожно слез с насеста и подтянул комбинезон; унитаз за его спиной глухо рявкнул – вероятно, реализуя свои вакуумные функции. – Что же с ней случилось, с нашей малышкой Джейн?

– Ничего. Она по-прежнему служит в НАСА. Прошедшее время, сэр, в данном случае означает, что крошка выпорхнула из моей постели. Боюсь, навсегда… – Гарри грустно потупился.

Оправившись, Блейд пришел в хорошее расположение духа. Второй пилот помог ему умыться – соответствующее устройство оказалось еще сложнее вакуумного унитаза. Затем они поели, потягивая из туб саморазогревающийся фуд-квик, и он велел Дугласу доложить обстановку. Согласно рапорту первого пилота, старт и отстрел двух ступеней были произведены без сучка, без задоринки, все бортовые системы функционировали нормально, корабль прошел около восьмидесяти тысяч миль и до выхода на луноцентрическую орбиту оставалось шестьдесят три часа. Дуглас также радировал в центр управления полетом, державшим их суденышко в радарном луче, что «двухсотфунтовый телескоп никаких повреждений при взлете не получил». Эта кодовая фраза предназначалась для генерала Стоуна.

Ознакомившись с обстановкой, Блейд провел беседу с экипажем. Выяснилось, что дежурство у пульта было чистой проформой – до маневра выхода на лунную орбиту их корабль вели земные станции слежения, и делать пилотам было абсолютно нечего. Этот полет не преследовал никаких военных или научных целей; у Дугласа и Нибела имелась лишь одна задача: доставить своего командира в некую точку на поверхности Луны в сотне миль к западу от Океана Бурь.

Оба пилота оказались ветеранами. Дуглас поднимался в космос в седьмой раз, для весельчака Гарри Нибела эта экспедиция была шестой. Он многословно жаловался, что каждый полет разбивает его семейную жизнь: по возвращении очередная жена давала ему отставку, опасаясь то ли последствий космического облучения, то ли чрезмерной славы своего супруга, то ли его любвеобильности. Нибел страдал, ожидая, что также поступит и крошка Карин, его нынешняя жена, шестая по счету, и все порывался поведать командиру историю своих несчастий.

Блейд велел ему заткнуться, лег в свой контейнер и заснул.

Его трясли за плечо.

– Командир! Проснись!

Блейд открыл глаза; в двух футах от него плавало лицо Дугласа, и было оно весьма мрачным.

– Обстановка?

– Полетное время – двадцать два часа пятнадцать минут; расстояние – девяносто шесть тысяч триста пятьдесят одна миля, – доложил первый пилот. Немного помолчав, он добавил: – За бортом наблюдается любопытное зрелище.

Оттолкнувшись от своего ящика, Блейд подплыл к левому иллюминатору. Где-то сзади маячил огромный диск Земли, голубой и зеленый, в разводах белых облаков; выше угадывалось яростно пылающее Солнце, отсеченное верхней закраиной окна. Но не эти великолепные светила, и не звезды, неподвижные и яркие, приковали внимание Блейда: он заметил несколько разноцветных точек, перемещавшихся параллельно их курсу. Вернее говоря, примерно в том же направлении – эти огоньки словно танцевали в пространстве, то приближаясь к крохотному земному кораблику, то удаляясь в сторону Земли, Солнца, Луны или просто в пустоту.

– Можешь взглянуть с правого борта, командир, – подал голос первый пилот. – Там солнце не слепит глаза, лучше видно.

Блейд оторвался от иллюминатора.

– Спасибо, не стоит. Я увидел все, что хотел. – Он обвел взглядом свой экипаж: Дугласа, парившего над контейнером, и Нибела, который устроился в своем кресле. – Ну, что вы приуныли? Следят? Черт с ними, пусть следят!

– Ты, кажется, не удивлен? – спросил Гарри. Его физиономия, обычно сохранявшая лукаво-насмешливое выражение, сейчас была серьезной и даже угрюмой.

– Не удивлен. Ну и что?

– При виде такого эскорта, – глаза Гарри стрельнули к иллюминатору, – любой нормальный человек наложит в штаны.

– Значит, я ненормальный. – Блейд ухмыльнулся. – Скажи-ка мне лучше, может, у нас коллективная галлюцинация?

– А на локаторе у меня тоже галлюцинация? – зло ощерился Нибел. – А в прошлых полетах тоже была галлюцинация? А у русских парней тоже мания преследования?

– Они всегда появляются, рано или поздно, – пояснил Дуглас. – Сопровождают и наши объекты, и аппараты красных.