Чтение онлайн

Жизнь замедляла ход, и я не могла вырваться из убаюкивающих объятий смерти. Темнота рассеялась, и меня, словно невесомое перышко, проносило над миром. Тело понемногу отдавало последние жизненные соки. Но что-то задержало, на мгновение, связав невидимой силой, и я услышала свое имя: «Аврора», — совсем тихо, но этого было достаточно.

Так необычно: быть невесомой, ничего не чувствовать, не бороться за жизнь, и этот шепот в голове: «Вспомни, кому принадлежит твоя жизнь. Вернись». Я вспомнила всех: веселую шумную Марьям, заботливую Мари, молчаливого преданного Лерана и бабушку, но самое важное воспоминание — сероглазый индеец с волчьей сутью и человеческим сердцем. Я вспомнила его и увидела рядом с собой. Нагое мужское тело, черные волосы, хлещущие под порывами ветра по лицу. Мы стояли на краю скалы, а внизу бушевал непримиримый ни с чем океан, танцующий древний танец в обнимку с завихрениями ветра. Алекс стоял ко мне спиной, а стихия пыталась столкнуть его вниз или удерживала от смертельного прыжка в бездну. Боль нарастала, сжигая заживо мое сердце, но это была не моя боль. Тоска и отчаяние смешались единым клубком в душе.

Как же хотелось его обнять и утихомирить бурю эмоций, отдающуюся болезненным эхом в моем сердце. Стать единым целым с этим наполовину человеком, наполовину зверем, но Алекс не видел меня. Он, словно озверевший от тоски волк, боролся с чувствами и стихией. Находясь над пропастью, жадно вдыхал сырой холодный воздух и вглядывался вдаль.

— Алекс, услышь. Почувствуй мою боль, как свою. Я хочу жить!

Я звала на помощь, и в какой-то момент произошло чудо: он обернулся. Глаза выдали все эмоции, желания, стремления; они горели огнем, от которого могло пробрать дрожью страха. Он родился одним из самых опасных и сильных хищников на земле, но для меня стал всем: и жизнью, и смертью. Ради него могла отдать себя, но и жить хотела именно ради него, чтобы хоть раз еще увидеть его смеющимся.

— Аврора? Волчица!

Слова оборотня обратились к вечности, или все-таки ко мне. Искорка надежды заколыхалась, и, собрав остатки воли, я крикнула, что есть сил: «Я здесь!»

Наши души слились в водовороте жизни, сближаясь и связываясь навечно, но время истекало и силы тоже, тьма и одиночество опять забрали мой разум в тугие сети. Как песок просачивается сквозь пальцы, так минуты моей жизни приближались к концу.

— Аврора, ты жива. Слышишь меня? Моя волчица, проснись. Я рядом.

Голос Алекса, как мелодия, доносился до моего медленно угасающего разума, но желание жить превозобладало.

— Яд. Катрин отравила.

Это единственное, что я прошептала, прежде чем снова потеряла сознание.

Мягкий желтоватый свет смягчал темноту в помещении. Очнувшись, сразу же подумала: «Я жива!» — но как-то не полегчало. Страх монолитной глыбой придавил и не отпускал. Я не знала, что произошло, пока находилась в беспамятстве, детали выглядели размытыми.

Я даже не была уверена, что все еще не нахожусь в том кошмарном месте.

— Не бойся.

Я резко повернула голову и почувствовала сильную боль, пробежавшую от шейных позвонков до поясницы и вернувшуюся обратно, к основанию черепа. Такое невозможно выдержать молча. Крик вырвался наружу, с глаз потекли слезы, и я зажмурилась.

— Не двигайся. Скоро полегчает.

Спустя время боль ослабла. Я почувствовала на разгоряченном лбу прохладу от мокрой ткани, а затем увидела его лицо: осунувшееся, хмурое, с явными признаками недосыпа. Алекс провел пальцами по моему лицу, убирая со щеки прядь волос. А я тихо прошептала: «Я поправлюсь?» — и в ответ увидела улыбку на его губах.

— Только не ври.

— Верь мне, волчица. Скоро будешь доставать вопросами, как прежде, а сейчас отдыхай.

Алекс не врал, и я позволила себе насладиться заботой того, кто будоражил мои мысли. И не имело значения, что пострадала именно из-за него. Я жаждала внимания, и маленькое желание исполнилось. Но гложущее ощущение чего-то забытого и важного не давало покоя, пока не вспомнила угрозы Катрин.

— Алекс, где Мари?

— Скоро вернется. Мы не отходим от тебя уже более двух суток, но я знал, ты так просто не отпустишь эту жизнь, — он улыбнулся и провел рукой по моей щеке.

Можно вздохнуть с облегчением: все живы, Катрин помешали с планами, и Алекс рядом со мной. Думая о пережитом, я не знала одного, что именно произошло в день моего спасения.

— А что с Катрин?

— Жива — здорова. Сбежала до нашего появления. И если бы не ты, то никто бы не догадался об отравлении.

— Значит, это не конец.

— Конец, — Алекс улыбнулся и снял с моего лба полотенце и окунул его в миску с водой. — Больше ей такой возможности не представится. Как только доставим тебя в резервацию, я найду ее.

От его слов меня передернуло. Я схватила мужскую ладонь и потянула парня к себе:

— Нет! Не посмеешь … — слово «убить» застряло в горле колючим комом.

Мы смотрели друг на друга, а затем он нагнулся и, притянув к себе, прижал к груди. Полотенце так и осталось лежать в миске, а Алекс провел по моим волосам мокрой ладонью, отодвинулся и, приподняв за подбородок мое лицо, заглянул в глаза.

— Успокойся. Никто ее не убьет, но и оставить все как есть, нельзя. Пойми, Катрин не остановится на полпути. Необходимо разузнать ее планы.

Я слушала и верила. Хотела верить. Тепло рук усмирило страх, и я затихла, уткнувшись лицом в мужскую грудь. Мягкая ткань рубашки щекотала кожу, но было так хорошо и спокойно не двигаться в сильных объятиях и слушать, как бьется сердце оборотня.

— Я боюсь за тебя.

— Не бойся. Она слабее.

— Не рискуй зря.

Стукнула входная дверь и в комнату вошла Мари, а я нехотя отодвинулась от ее брата.

— Аврора? — на лице подруги вначале появилось удивление, затем облегчение. — Ты очнулась.

От объятий не спасло даже мое состояние, я ойкнула и сжалась, но разве какая-то там физическая боль имеет значение по сравнению с таким приемом. Мы обе улыбались, Мари крепко прижимала к себе, а я гладила дорогое мне личико, вытирая слезы с ее щечек. Огромные карие глаза от беспокойства округлились еще больше.

— Я переживала за тебя и малыша. Катрин не приближалась к тебе?

— С нами все хорошо. Думай о себе. Такое пережить не каждому под силу. Яд удачно подобрали: никаких симптомов, ослабленный организм под медвежьей дозой снотворного. Яд убил бы за несколько часов, но ты оказалась сильнее и вовремя пришла в сознание.

– Катрин на это и рассчитывала, что никто не догадается об отравлении, и я умру, не очнувшись.

Я мельком взглянула на Алекса, но он никак не выражал своих эмоций, выглядел спокойным и расслабленным, а его сестра полностью сосредоточилась на мне: щебетала не умолкая, целовала, прижимала к себе, пока не опустошила остатки моих сил, и я, устало вздохнув, откинулась на подушки. Улыбнувшись подруге, чтобы успокоить, я снова посмотрела на ее брата. А Алекс в ответ подмигнул и напомнил о нашей связи: