Чтение онлайн

Таким образом, линия фронта под натиском наших войск быстро приближалась к району, где находился отряд разведчиков. С освобождением Новопетровского и наступлением на Волоколамск десантники могли оказаться в тылу своих войск. Учитывая это, было решено к боевым действиям приступить незамедлительно. Расположившись в лесу, отряд выслал разведку в Деньково, Чисмену и другие села, расположенные вдоль шоссе. Сведения поступали из разных источников, вырисовывалась вполне ясная картина. Сплошного фронта обороны у гитлеровцев здесь не было. Они размещались в селах, наскоро превращенных в опорные пункты, где были танки и артиллерия, но их количества установить не удалось. Были обнаружены и еще «непуганые», нетронутые гарнизоны… Части же передней линии, сильно потрепанные, откатывались на запад, яростно огрызаясь.

…В отдельном шалаше собралось командование отряда. Обсуждая разведывательные данные, прикидывали разные варианты возможных действий. Атаковать опорные пункты у отряда не хватало сил. Поэтому было решено придерживаться прежней тактики — засады, нападения на небольшие вражеские колонны, артиллерийские подразделения на огневых позициях.

— У меня из головы не выходят слова Жукова: «Будет удобный случай, захватите в плен немецкого генерала. Если не удастся — хотя бы ухлопайте, а мундир его доставьте к нам», — говорил Шевченко. — Сейчас подходящая обстановка для этого. Немецкие войска отступают, кое-где поспешно и в беспорядке. Подготовленных пунктов управления нет и немецкие генералы вынуждены управлять подчиненными на ходу, перемещаясь по дорогам на различных видах транспорта, включая и легковые автомобили.

Комиссар и начальник штаба поддержали командира и предложили поохотиться за легковушками на Волоколамском шоссе.

— Коли мы едины во мнении, то остается замысел привести в действие, — сказал Шевченко.

Разговор их прервал прибывший из разведки старший лейтенант Алексеев. Он рассказал, что все населенные пункты вдоль шоссе Чисмена — Теряево заняты оккупантами. Мародеры отбирают у колхозников все, что съедобно. Дома превращают в огневые точки. На станции Чисмена расположился предположительно штаб полка. Артиллерии на огневых позициях не обнаружено. В ходе поиска был захвачен «язык», но его не удалось доставить в отряд.

— Что же случилось? У вас ведь опытные разведчики, — строго сказал командир.

— Сержант Михайлов с одним бойцом схватил его у крайней избы в деревне Колпаково, когда он гонялся за теленком. Но помешал вражеский гусеничный арттягач с немцами. Солдата пришлось убрать и разведчики еле унесли ноги.

— Плохо, значит, безграмотно действовали твои разведчики, — резко бросил командир. — Нам «язык» позарез нужен.

Увидев расстроенное лицо Алексеева, Огнивцев примирительно сказал:

— Всякое, конечно, бывает, но это не оправдание. Придется вам, Николай Федорович, исправить эту оплошность, если не сейчас, то позже. Пусть это послужит для вас уроком.

Настроение командования отряда поднялось после возвращения из разведки взвода Брандукова. Его разведчики привели с собой пленного ефрейтора одной из частей 5-й танковой дивизии.

— Допросим его позже, — сказал Шевченко. — Вначале ты сам расскажи, что наблюдал на Волоколамке.

— Обстановка сложная, товарищ капитан, — начал Брандуков. — Чувствуется близость переднего края. Движение по шоссе оживленное. К фронту идут машины с пехотой, артиллерийские орудия, отдельные танки и броневики… На Волоколамск — машины, нагруженные различным барахлом и много санитарных автомобилей. Видать, наши здорово поддают фрицам. В сторону фронта прошли и четыре легковые машины, сопровождаемые бронетранспортерами с пехотой.

— Где захватили в плен немца? — спросил командир.

— На северной окраине деревни Шаблычкино, в бане. Затопить он ее пытался, замерз, видать, здорово. Тут мы его и накрыли.

— Какие данные сообщил при допросе?

— Мы его не допрашивали. У переводчика, который должен был идти с нами, в начале пути сломалась лыжа и мы остались без него.

— Давайте его сюда. Переводчика ко мне!

Боец Зуйков и переводчик привели ефрейтора к командиру. Это был очень худощавый, изможденный, беспрестанно чихавший немец. Но почему-то казалось, что чихает он не от простуды, а от сильного потрясения. У одних оно проявляется икотой, а у этого, вишь ты, вон как — «испуг выходит».

— Он уже полумертвый от страха, — сдерживая улыбку, шепнул командир комиссару. — Как бы до времени не окочурился.

— Ничего, жив будет, — ответил Огнивцев и распорядился, чтобы пленному из фляги дали кружку горячего чаю. Опасливо сделав несколько глотков, немец немного успокоился и довольно связно ответил на вопросы, касающиеся лично его. Назвал свое имя, год и место рождения, срок призыва. Когда же его спросили, из какой он части, в какую дивизию она входит и где дислоцируется, он внутренне подобрался и, успокоенный тем, что его не только не бьют и не пытают, а даже угощают чаем, довольно нагло заявил, что он «солдат великой Германии и помнит о присяге».

Капитан Шевченко укоризненно поглядел на Огнивцева, дескать, испортил ты все своей ненужной гуманностью, минуту помолчал и резко крикнул Хохлову, и на этот раз оказавшемуся здесь в качестве конвоира:

— Убрать!

— Есть! — рявкнул боец.

Заставив немца вздрогнуть всем телом, он подошел к нему, повернулся к командирам спиной, скорчил зверскую гримасу, увидев которую схватился бы за живот весь отряд, и зловеще прошептал:

— Все, фриц, хана, значит, аллес капут по-вашему, — и выразительно повел стволом автомата, указывая на дверь.

Немец помертвел и не смог подняться из-за стола, с ужасом глядя на бойца. Затем замахал руками и что-то так быстро залопотал, что переводчик не смог разобрать ни слова.

— Хохлов, — строго сказал капитан Шевченко, — о чем это вы с пленным разговариваете?

— Так себе, об жизни, товарищ командир — невинным голосом ответил боец. — Ну и посоветовал ему, чтоб не упрямился… Кажись, он правильно меня понял…

— Станьте на свое место, — прервал бойца Шевченко. — Не можете вы без фокусов.

Но тут пленный заговорил более внятно и, даже не дожидаясь наводящих вопросов, сообщил, что он ефрейтор артиллерийского дивизиона 5-й танковой дивизии.

— После тяжелых боев под Истрой, — продолжал ефрейтор, — в дивизионе осталось пять орудий и менее половины личного состава. Убиты командир дивизиона и два командира батареи. В настоящее время дивизиону приказано занять огневые позиции на южной окраине деревни Шаблыкино. Блиндажей и укрытий нет. Для обогрева личного состава приказано использовать крестьянские избы.

— Какую задачу получил дивизион?

— Подробности мне неизвестны, но командир батареи сказал, что мы не должны пропустить русских на запад по Волоколамскому шоссе.

Переводчик повернулся к умолкшему на минуту командиру:

— О чем спрашивать дальше, товарищ капитан?

— По-моему, достаточно. Уведите его, а то околеет у нашего шалаша.

— А вы, Михаил Михайлович, не заметили никаких оборонительных работ у деревни Шаблыкино? — спросил у Брандукова комиссар.

— Кое-что заметил. Гитлеровцы оборудовали снежные окопы и облили их брустверы водой. А вот орудий и площадок для них не видел.