Чтение онлайн

Я вздрогнул: то же самое слово употребила Дейдра в памятном для нас последнем разговоре. И это уже совсем неприятно. Казалось, доктор точь-в-точь повторяет слова Дейдры.

Доктор Кальвин, похоже, довольна своей находкой, видимо, это слово как нельзя лучше отображает её мысль.

— Двуликость, — продолжала доктор, — чёткое определение того, что я увидела в карте. Но как раз это меня и озадачивает. Откуда в вас это?

Её последний вопрос был, скорее всего, риторическим, адресованным самой себе. Доктор Кальвин не ждала от меня ответа, и я промолчал.

Мне стало окончательно дурно. Сейчас доклад доктора казался отвратительным, будто она залезла куда-то очень глубоко, в потаённые комнаты моей психики, туда, куда даже самого себя пускаю редко и неохотно. А она проникла туда и вела себя вполне по-хозяйски, пыталась разобраться, что и как, расставить там всё по полочкам.

— Знаете, доктор, — нерешительно сказал я, — мне кажется, я услышал уже достаточно, теперь стало всё понятно…

— В самом деле? — удивилась доктор Кальвин.

— Да. И времени у вас отнял слишком много… Пожалуй, мне пора. К тому же, я тороплюсь, знаете ли…

Доктор Кальвин посмотрела на часы.

— Ну что вы! — возразила она. — Время не имеет значения, нужно разобраться в нашей ситуации.

Я спешно поднялся и заторопился к выходу.

— Ведь это же важно! — привела она ещё один довод.

Но я её словно бы не слышал. Торопливо и, возможно, не совсем учтиво попрощался и буквально выскочил из кабинета.

Доктор Кальвин хотела было ещё что-то возразить, но не успела — через полминуты я уже был на улице.

На улице я почувствовал себя лучше. Тут не было того навязчивого ощущения, что меня рассматривают под микроскопом как препарированную лягушку. Я попытался сбросить наваждение и с этой целью занялся текущими мелочами.

Для начала позвонил шефу и рассказал о результатах встречи с доктором Кальвин. Разумеется, опустил её слова о двусмысленности и неточности карты, преподнёс всё в радужных тонах. Сказал, что доктор не видит в поездке чего-то плохого. Шеф, кажется, остался доволен и напоследок пожелал мне удачи.

Потом я заказал себе билет на вечерний стратолет и сделал ещё пару необходимых звонков.

Я уже почти успокоился, оставил переживания, связанные с визитом к доктору, и оглядел улицу в поисках свободного такси. Одно такое как раз скучало в десятке шагов впереди. Я подошёл к машине, открыл заднюю дверь и плюхнулся на сиденье.

Водитель, смуглый усатый мужчина, обернулся, поздоровался и спросил адрес назначения. Я назвал, и мы тронулись.

Таксист оказался на удивление сдержанным и неразговорчивым. Мне нужно было чем-то себя занять, а так как он молчал, углубился в изучение списка развлекательных роликов, представленных в стереовизоре такси. Вскоре нашёл передачу на вполне приемлемую тематику и нажал кнопку выбора.

Вероятно, нервное напряжение всё же не отпускало, я был настолько измучен, что целиком и полностью погрузился в просмотр передачи. Это своего рода защитная реакция организма: когда жизненные передряги истощают ресурсы психики, и на душе становится совсем отвратительно, мы стараемся уйти от окружающей действительности, нырнуть в мир грёз, где весело и непринуждённо. Ну, или хотя бы послушать бред популярного комика. Пусть то, что он говорит со сцены, — полнейшая глупость, зато отвлекает от тяжёлых мыслей, расслабляет, уводит от насущных проблем.

Я как-то и не сразу заметил, что едем не совсем правильно. Вместо того чтобы выехать на 3-е шоссе, водитель отчего-то выбрал Южную стрелку. Получался существенный крюк. На мой вопрос относительно столь странного маршрута таксист ответил, что по 3-му шоссе сейчас не протолкнуться, поскольку полчаса назад там случилась авария и образовалась большущая пробка. И мне бы тогда указать, что есть ещё Кольцевая развязка, через которую было бы короче, но думать совсем не хотелось, и я опять вернулся к стереовизору.

Комик продолжал своё бездарное выступление, слегка раздражая полнейшим отсутствием интеллекта. Впрочем, это как раз то, что нужно, поэтому не вызывало внутреннего протеста.

Минут через десять я понял, что водитель окончательно сбился с пути и везёт меня совсем не туда, куда следовало. Мы проезжали безлюдную промышленную часть города, покинуть которую можно было достаточно просто — нужно просто съехать на любом перекрёстке влево. Но водитель почему-то не сделал этого.

Я уже хотел сказать ему, но он вдруг сбросил скорость, свернул с трассы и повёл машину по второстепенной узкой дороге. Места вокруг были мрачные, тёмные, дорога заканчивалась, как я заметил, метров через пятьдесят, рядом с небольшим бетонным боксом — такие обычно располагаются возле крупных развязок и выполняют вспомогательную функцию: что-то вроде коллектора, а может быть часть какой-то другой инфраструктуры.

— Эээ… — промычал я. — Это ещё зачем?

Водитель промолчал.

— Куда мы едем? — не унимался я.

— Сейчас, — невозмутимо ответил таксист и через открытые ворота въехал прямо в бокс. — Уже почти приехали.

Через несколько секунд, когда машина остановилась, он обернулся, и в руках у него я увидел блестящий металлический предмет. В полутьме я не был уверен, но показалось, что это большой армейский пистолет, может быть, даже лазерный — как-то раз приходилось сталкиваться с такими штуками.

— Зачем ты ходил туда? — низким голосом произнёс таксист.

— К-куда? — заикаясь, спросил я.

— К доктору Кальвин.

— Эээ… На консультацию. Зачем же ещё ходят к личному специалисту?

— Не дури. — Он медленно покачал головой. — Говори как есть. Ты думаешь, я тут с тобой шуточки шучу?

— Какие, к чёрту, шуточки? — воскликнул я, понимая, что вляпался в какую-то мутную историю. Причём, вне всяких сомнений, не имею к ней никакого отношения.

Таксист нервно заелозил на своём месте. Мне показалось, что ему не понравилась моя грубость, что в создавшейся ситуации могло иметь плачевные последствия. Я собрал всю свою смелость и тихо, крайне учтиво проговорил:

— Послушай, тут точно какая-то ошибка. Доктор Кальвин — мой личный специалист по астрологии и синтетизму, я хожу к ней раз в месяц или около того. Сегодня я уезжаю в командировку и решил с ней проконсультироваться. Вот и всё.

— Не пытайся обмануть, я тебя насквозь вижу, — мрачно, глядя исподлобья, проговорил он.

— Нет-нет, — возразил я, стараясь вместить в слова всю убедительность, на которую только был способен. — Я и не думал тебя обманывать, вовсе нет. Но, поверь, я не имею отношения ни к чему, за что мне можно было бы угрожать пистолетом. Я даже знать не хочу, за что ты сейчас на меня его направил. Ты меня с кем-то перепутал. Я вообще ничего не понимаю!