Чтение онлайн

Никто и никогда еще до Шарлотты не называл Аманду Мэнди. Имя это не особенно ей нравилось, но она предпочитала не протестовать. Шарлотта величала себя «той, кому ты должна подчиниться», и это было шуткой лишь отчасти.

– Но и я ведь без ума от тебя, – осторожно забирая у нее из рук молочник, – сказала Аманда. – Ты так добра ко мне, как же я могу не обожать тебя?

Шарлотта не ответила. Аманда пригубила чай и взяла из стоявшей на подносе вазы печенье. Она даже не успела откусить от него, как вдруг Шарлотта резко наклонилась к ней и с размаху выбила его у нее из рук.

– Прекрати! Кончай эту еду и не прикидывайся, что не понимаешь и не слышишь, что я сказала тебе сейчас! Я понимаю, что ты у нас – сама невинность, но не до такой же степени, чтобы не понимать, в чем дело…

Аманду это ошеломило. Она впервые видела, как Шарлотта не на шутку взбесилась.

– Дорогая, я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Эту до мозга костей английскую привычку обращаться к другой женщине «дорогая» Аманда усвоила уже давно и прочно, ей очень хотелось походить на англичанку.

– Дорогая, может быть ты объяснишь, в чем дело и тогда я…

– Не стану я ничего объяснять, а вот показать – покажу… Я покажу тебе, что означает «быть без ума» от кого бы то ни было, – перебила ее Шарлотта. – Подожди.

И через мгновение чувственный рот Шарлотты прижался к губам Аманды, а рука ее по-хозяйски проворно стала расстегивать завязки кимоно. Атласное кимоно подалось легко и вот возбужденному взору Шарлотты предстало то, о чем она уже так мечтала и издавна представляла: мягкая розовая кожа, розовые, за исключением темных пятнышек сосков, упругие молодые груди, нежный живот, нежные упругие бедра, выступавшие из-под кружев. Шарлотта отстранилась и уставилась на Аманду горящими черными глазами.

Аманда застыла, но не от испуга или отвращения, а скорее от изумления. Да, конечно, на этой Шарлотте были мужские брюки, она курила сигары, но это ведь не больше, чем придурь… Она все же была и оставалась женщиной. Так почему же Шарлотта наклонилась и начала страстно лизать ее груди? Почему ее пальцы сновали теперь уже внутри ее шелковых штанишек? Вообще-то, дело это сугубо мужское… И именно этого было предписано ей бояться, избегать, если ты, конечно, не замужем. Все это Аманде было хорошо известно, но происходящее сейчас не укладывалось в прокрустово ложе общепринятых рамок.

– Шарлотта… дорогая… послушай… ох… ах… Я не могу… Ты должна… прекратить это, у меня голова кружится, Шарлотта… умоляю…

– Т-сс! Ни слова! Не говори ни слова, – горячо шептала ее подруга. – Не говори ни слова, лишь чувствуй! Ничего страшного… Я люблю тебя, моя несравненная Мэнди и сейчас тебе докажу это. Ты узнаешь сейчас, что такое моя любовь.

То, что произошло в этот золотой июньский день на тахте маленькой гостиной дома на Гордон-сквер, могло, разумеется, со стороны показаться изнасилованием, особенно в первые пять минут, когда Аманда еще прекрасно сознавала, насколько высока степень ее зависимости от Шарлотты, чтобы в данной ситуации вырываться и протестовать. Но изнасилованием это не было. Это было обоюдным выходом чувств, принесшим обоим, в особенности Аманде, доселе неслыханное и неизвестное удовольствие. И когда они в гардеробной Шарлотты переодевались к ужину в Белгравии, куда их пригласили друзья, они поминутно бросались друг к другу в объятия и целовались. И Шарлотта шептала ей: я знала, что ты сторонница женской любви, моя маленькая Сафо! Я знала это всегда, как только увидела тебя в первый раз.

Вероятно, это так и было.

Очень скоро Аманде стало ясно, что и ей весьма нравится то, чем они занимались с Шарлоттой. При воспоминании о губах этой женщины у нее подкашивались ноги, перед глазами у нее возникали ее бедра, маленькие груди, ее ласковые нежные руки. Но когда она подвергла анализу все то, что ей удалось за это время узнать о Шарлотте Суитхэм, Аманда поняла и другое: никаких долгосрочных планов, которые были бы связаны с этой дружбой, она строить не имела права. Шарлотта была и оставалась для нее лишь ступенькой в тот сверкающий бриллиантами мир, о котором мечтала Аманда и полноправным членом которого она собиралась однажды стать. Это был мир стабильный, надежный, и эту стабильность и надежность не могла обеспечить ей связь с Шарлоттой.

И в сентябре, когда она познакомилась с Эмери Престоном-Уайльдом, встреча эта произошла на одном из званых обедов, – Аманда сразу же приняла его предложение выйти за него замуж. Он вполне соответствовал тому портрету, который Аманда мысленно уже давным-давно нарисовала себе: он имел титул, был вдовцом, само собой разумеется, весьма обеспеченным вдовцом.

Несколько дней спустя, она, набравшись храбрости, объявила Шарлотте, что собралась выходить замуж.

– Нет, ты не можешь этого сделать, – прошептала побелевшая от бешенства Шарлотта. – Я не позволю тебе этого. Он был женат на моей кузине Филиппе, которая умерла. Он старше тебя на двадцать лет. И что самое худшее – он мужчина. Ты что, Мэнди, не понимаешь! – Мужчина!

– Я понимаю.

– Да нет, не понимаешь. Ты ведь действительно не можешь понять, что все это для тебя значит. Или может быть ты до сих пор не можешь понять, кто ты такая? Дьявол тебя возьми! Я тебе устрою замужество!

И прокричав эти слова в лицо девушке, она снова набросилась на нее и снова буквально изнасиловала ее – в течение нескольких минут Аманда вновь обратилась в клубок обнаженных нервов. Но когда страсть прошла, иссякла, для Аманды ничего не изменилось. Этот эпизод стал лишь подтверждением тому, насколько осторожной и последовательной должна она быть на пути осуществления ее планов.

– Эмери, милый, а это не будет выглядеть ужасно, если нам с тобой сбежать и обвенчаться тайно?

Лорд Суоннинг посмотрел на свою невесту с мягким укором и не без удивления.

– Ужасно? Нет, я думаю, нет. Но к чему это? Многие девушки мечтают о том, чтобы их свадьба была большим событием. А что, твоя, мать не собирается приехать?

– Моя мать не настолько здорова, чтобы пуститься в столь далекое путешествие. – Аманда ни слова не сказала ему о том бедственном финансовом положении, в котором оказалась ее мать. – Мой отец умер всего пять месяцев назад. А без моей мамы мне не хотелось бы устраивать здесь большое свадебное торжество.

– Да, да, конечно, моя дорогая. – Эмери немедленно принялся проявлять всякого рода сочувствие и взаимопонимание. – Как глупо с моей стороны не учитывать всех этих обстоятельств. Дорогая, для меня главное в жизни не свадьба с тобой, а ты сама. Так что, давай сбежим, если тебе так хочется…

Суоннинг-Парк и Лондон, 1936–1939 гг.

Через неделю после возвращения молодой четы Престон-Уайльдов из их свадебного путешествия, которому предшествовала свадьба инкогнито, Шарлотта отправилась в Сассекс на встречу с Амандой.

– Ну, и как это было? – хамоватым тоном потребовала она объяснений от своей неверной любовницы. – Как же прошла ваша брачная ночь? Отвечай, девка! Ну что, заставил он почувствовать то, что давала почувствовать я?

В действительности так и не заставил, но у Аманды не было намерений заявлять Шарлотте об этом.

– Шарлотта, нам необходимо придти к согласию. – Теперь это говорила уже не просто американская девчонка по имени Аманда или Мэнди, а леди Суоннинг, подошла ее очередь диктовать условия дружбы. – Пойми, я теперь замужем за Эмери и не желаю никаких скандалов вокруг его имени или моего. И если ты попытаешься затеять скандал, я сделаю так, что это обернется против тебя и вывалю на твою голову такой ушат грязи, что даже твоя принадлежность к Мендоза не спасет тебя от позора. Тебе ясно?