Огненный дождь
Шрифт:
Ярослав не торопился. Устало привалившись к мачте, он закрыл глаза и так сидел до тех пор, пока Яросвет, голос которого был полон неприкрытой издевке, не призвал воинов не мешать сотнику… отдыхать! А потом ладья заметно покачнулась, доска в днище скрипнула…
– Ярослав! – раздался густой и даже красивый, но вызвавший у него немедленное раздражение голос Тиллы. – Ярослав, ты не рад мне?
– Здравствуй, Тилла! – мрачно сказал сотник, раскрывая глаза и недовольно глядя на неё. – Нет, ну что ты! Устал просто!
– Ты и устал? – рассмеялась девушка, высоко задирая курносый нос и показывая два ряда белых крепких зубов. – Не верю! Витязи не устают!
Когда она смеялась, огромная грудь, которую и грудью-то назвать язык не поворачивался, колыхалась в такт дыханию и сотник, хоть и не впервой это видел, зачарованно смотрел на это движение. Словно ждал, что чуга треснет под таким напором и грудь обнажится…
– Ты не любишь меня! – тихо и устало сказала девушка, садясь на скамью подле него и ставя в ногах корзинку со снедью. – Ну прости, я не хрупкая и нежная, я такая какая есть. Трудно у отца-воеводы, при трёх братьях, с младости бредящих подвигами, вырасти тихой и нежной рукодельницей… Как Умила! Да, веретену я предпочитаю сулицу а спицам – меч! Но разве плохо вяжу? Ты ведь сам носишь рубаху, моей рукой вышитую! И того не стесняешься!
– Так добрая рубаха! – пожал плечами смущённый Ярослав. – Отчего ж не носить?
– Вот! – жарко поддержала его Тилла, подсаживаясь ближе. Ярослава даже через кольчугу обжёг жар её крепкого тела.
– Тилла! – трудно сказал он, вставая. – Тилла, я на службе! Ты ж сама – дочь воеводы, понимать должна! На службе я, мне следить за порядком положено!
Тилла, похоже, поняла это по своему… правильно поняла.
– Ты меня брезгуешь! – спокойно сказала девушка, вставая так резко, что ушкуй опасно качнулся. – Что ж…
– Тилла! – Ярослав побоялся вскочить и удерживать её пришлось за подол расписной понёвы. – Тилла, не говори глупости! Я вовсе даже…
Он запнулся, не договорил. Девушка, стоявшая с задранным к звёздному небу лицом, чего-то явно ждавшая, резко рванулась из его рук. Гашник, поддерживавший понёву, треснул, не выдержав напора…
– Докажи! – внезапно потребовала Тилла.
Ну как ещё можно доказать девушке своё хорошее отношение?! Ярослав неловко привлёк её к себе… И час доказывал хорошее отношение. Ему даже понравилось, хотя после, уже откинувшись на днище и тяжело выдыхая раскалённый воздух из лёгких, ощутил себя редкостным скотиной.
– А мне не жалко! – тихо сказала Тилла. – Любый мой… Хоть раз, а моим был!
Ярослав не успел ответить. По брёвнам пристани прогрохотали подбитые железом сапоги и Яросвет тревожно проорал:
– Сотник, ты живой?! – он запнулся, видимо узрев два тела на днище корабля, голос из встревоженного стал ядовитым. – Ага!
– Что ага? – Ярослав резко встал во весь свой немалый рост, прикрыв собой девушку, пока он не слишком торопясь одевалась. – Что – ага, я тебя спрашиваю!
– Да ничего, ничего! – выставив ладони вперёд и часто моргая сказал друг. – Так просто… Смотрю я и нарадоваться на вас не могу! Лель над вами летает, друзья мои!
Ярослав тихонько скрипнул зубами…
Тилла же не спешила не только уходить, но и даже отойти от сотника. Наоборот, тихонько привалилась сзади, устроив свою голову на плече Ярослава, а круглыми, не по девичьи сильными руками обхватив за пояс. Хотела за грудь, но такую бочку не обхватишь меньше чем вдвоём…
– Ну, ладно! – помолчав немного и не дождавшись внятного ответа, сказал Яросвет. – Вы тут воркуйте… голубки! Меня служба ждёт!
– Подожди, Яросвет! – быстро сказал Ярослав. – Я с тобой! Прости, Тилла… служба!
– Я понимаю! – тихо сказала, потупив взор, что с дерзкой Тиллой случалось крайне редко. – Ты только…
– Я тебя люблю! – спокойно сказал сотник. – Иди домой. Мать, поди, заждалась!
– Мать и не узнает! – возвращаясь в обычное своё состояние, усмехнулась Тилла. – Я – воин и умею передвигаться незаметно!
– Ты – баба! – грубовато одёрнул её Ярослав. – И должна думать, прежде чем переть в Гавань через весь город! Или у нас уже ухорезы и шишиги перевелись?!
– И верно, бабой стала! – без особого сожаления в голосе согласилась Тилла. – Надо же, как оно получилось…
Она ушла, а Ярослав ещё долго стоял, прислонившись к мачте и пытаясь разобраться в себе. Разлюбил ли он Умилу? Что заставило его согласиться с предложением Тиллы? Ведь он не любит её!
Он пришёл в молодечную не раньше, чем через полчаса. Достаточно времени прошло, чтобы Яросвет успел всем всё рассказать. Сотника, разумеется, встретили многоголосым восторженным рёвом и одобрительными выкриками.
– Ну, каково было?!
– А правда, что у поляниц там всё другое?!..
– Слава нашему сотнику! Такую кобылу обратал!
Ярослав, стиснув зубы до боли в челюстях, молча прошёл на своё место и вновь принялся за кощуник. Получалось плохо, гораздо хуже чем раньше. Но зато и крики умолкли сами собой. Раз сотник не реагирует, интереса в шутке уже нет…
– Яросвет! – не меньше чем через четверть часа поднял Ярослав голову. – Ты гонца к князю послал?
– А зачем? – искренне изумился тот. – Разве что-то случилось?
– Не нравятся мне эти гости 6 ! – честно признался Ярослав. – Что-то очень не так с ними…
6
Гости -Торговые гости, купцы
– Сейчас пошлю! – немедленно озаботился Яросвет. И быстро вышел…
Ярослав вновь вернулся за написание кощуна. И дело быстро наладилось…
4.Радан, посол Император Теодора. Гостиный Двор Холмграда. Седьмой день Липеца.
Гостиный Двор в Холмграде – наверное, самый большой и богатый в Гардарике. Отгороженный от всего остального города высокой деревянной стеной, он ещё и внутри был разгорожен на три больших подворья и множество маленьких. В самом большом – торингском, сегодня было шумно и многолюдно. Старый посол императорский, верный и преданный, но не слишком умный магистр Николас растерянно наблюдал за суетой. И за тем, как дюжие торинские воины, в которых трудно было бы не признать именно воинов, причём отборных, с натугой сгружали огромные сундуки – круглые и массивные, следом несли сундуки поменьше а под конец самые доверенные и лично золотой мастер, как представился – маленькие шкатулки. Что в такие может поместиться – вопрос. Потом тот золотой мастер, назвавшийся Раданом, довольно бесцеремонно ввалился в покои посла, щипнул за толстый зад коровистую челядницу и прогнал её прочь… Непрерывно болтая всякую чушь – новости из Торгарда, победные реляции партизан Данарии и Фронтира, он довольно долго испытывал терпение Николаса. Потом вдруг резко остановился и развернулся. Тёмно-серые глаза, укрывшиеся глубоко в узких бойницах глазниц, в упор уставились на магистра.
– Позвольте мне представиться, мессир магистр! – негромко сказал Радан.
– Вы уже представились, мессир торговец! – холодно ответил Николас.
Радан дерзко усмехнулся:
– Правильно представиться, мессир! Я – Радан, магистр и граф Стан. А ныне – чрезвычайный и полномочный посол его императорского величества Теодора Второго! Вот Императорская печатка!
Молча взяв в руки небольшой клочок пергамента с оттиском серебряной Звезды Торвальда на чёрном миндалевидном фоне и прочими атрибутами герба империи, несколько мгновений рассматривал его. Потом приложил ничем не примечательное кольцо и оно осталось холодным.