Чтение онлайн

— Быть может, так работает твоя родовая память? — предположил он, потирая лоб. — Многие существа делят память сквозь века… Это как… Вот как ты вспомнила, что тебе нужно бежать от меня, чтобы закрепить связь?

— Инстинкты?

— И да, и нет. Инстинкт вещь неосознанная. А ты прекрасно понимала, что делаешь, и зачем это нужно. Именно так работает генетическая память от предков. Но тут… явно что-то более сложное. Быть может с тобой говорила ее душа, которая никак не может успокоиться?

— А может… — теперь уже я нахмурилась. — Она вообще умерла? Кто-нибудь в курсе?

Он медленно покачал головой.

— Никто не знает, любовь моя. Никто не знает, что с ней стало. Считается, что ее засосала Бездна.

И снова мурашки, от которых не спасало даже это прекрасное «любовь моя».

Я потянулась, взяла его под руку и прижалась, чувствуя, что снова начинаю подмерзать. Уже открыла было рот, чтобы попросить его согреть меня, но вовремя остановилась.

— Пойдем… — сказала вместо этого. — Надо проверить, где мы, и есть ли здесь гостиницы. И если мы все еще у нас — я хочу кое-что прикупить до того, как нырну в омут с головой.

— Мне нравится, как ты хозяйничаешь. Ты будешь хорошей хозяйкой в моем замке.

Он встал, уже почти улыбаясь, и у меня потеплело на сердце. Отошел… Принял свою судьбу, как и подобает мужчине. Господи, как же мне повезло оказаться на том рынке несколько дней назад…

Однако, оказалось, что так просто я не отделаюсь.

Проблемы начались почти сразу же — как только привычно он принюхался, пытаясь понять, в какую сторону нам идти.

— Ничего не чувствую… — пробормотал, меняясь в лице. — Совсем ничего.

Я заволновалась, хоть и старалась не показывать волнения — и без меня ему тошно от своего бессилия. Но ведь это же реально проблема — сумка с одеждой и деньгами, порошок для перемещения — все осталось в машине! А мы в лесу! Причем, непонятно в каком мире!

Мы заоглядывались, и тут он вдруг потянул носом.

— Что? Чувствуешь что-то? — мое сердце затрепетало — неужели хоть что-то осталось?!

Но он только горько усмехнулся.

— Увы. Пахнет гарью и той жидкостью, что поджигает искру в моторах ваших машин. Эту вонь учует любой, кто к ней не привык. Идем. Мы в твоем мире.

Он оказался прав. Магия не переместила нас в «драконье царство», всего лишь расширила пространство, позволяя затеряться от всего, что могло помешать первому единению истинной пары. Мы все еще были на земле.

И слава богу!

Потому что освоиться в мире без электричества и привычных удобств будет гораздо легче, если я привезу с собой хоть какие-то «ништяки».

Для начала мы вернулись в машину и убедились, что никто не позарился на мешок «бутафорского» золота. И в этом нам повезло — БМВ был надежно заперт и спокойно ждал дальнейших приключений со своим новым водителем. Вот только лихачества и прочие безумства придется теперь оставить в прошлом — вместе с огненной магией наверняка пропала и аура, из-за которой люди шарахались от Эллиора и подспудно желали повиноваться. А это значило, что любой конфликт мог вылиться в нечто гораздо более серьезное, чем махач в клубе.

— Главное, не попасться ментам… — бормотала я, усаживаясь и наблюдая, как он почти профессионально заводит машину.

— Кому не попасться? — не понял Эллиор.

— Гаишникам или полиции… Ну… стражам порядка? У вас ведь должны быть люди, следящие за порядком?

Он мотнул головой.

— Нет, зачем? Я и мои наместники сами следим за порядком. А ты думала, я с утра до вечера штаны на троне просиживаю?

Ничего себе! Я аж рот открыла.

— А кто преступников ловит? За преступления кто наказывает?

Он лениво пожал плечами, отъезжая от тротуара.

— Смотря за что… Если за мелкое воровство мальчишку поймали, хозяин там же и наказывает — всыплет розгами и пусть ковыляет себе… А если убийство какое — ко мне приводят, я разбираюсь, караю, если нет другого выхода. Но у нас не особо преступничают, боятся…

— Почему?

— А потому что казнят почти за все, кроме мелкого воровства.

У меня от возмущения просто слов не было.

— А если ты человека к смерти приговорил, его казнили, а потом выяснилось, что он не виноват?

Он снова пожал плечами.

— Заплачу семье компенсацию. Но такое редко бывает. А если уж произошло, вызывают Инквизитора — он докапывается до правды и оправдывает — даже если и после смерти.

Я так разволновалась, что чуть не пропустила поворот к гостинице, которую ранее заметила на карте GPS.

— Здесь! Поверни здесь! — показала ему, и продолжила. — Но… если этот Инквизитор умеет так хорошо докапываться, почему не вызвать его ДО того, как ты прикажешь отрубить кому-нибудь голову?

Эллиор начинал злиться.

— Потому что он один на все королевство и живет при дворе! Инквизитор — это не просто должность, это ДАР. Он видит правду! В любом человеке — неважно насколько хорошо он играет, Инквизитор всегда видит, лжец он или говорит правду! И он один такой, и по пустякам его не дергают! — он стиснул руль и вздохнул. — Слушай, давай тему поменяем… У нас все же первая ночь — брачная, можно сказать… А ты мне уже весь мозг вынесла…

Я обиделась, надула губы и отвернулась, уставившись в окно. Как назло, между ног начало саднить, хоть до этого ничего не болело, и вдруг так тошно стало, что в глазах слезы пеленой встали.

— Будешь плакать, высеку, — совершенно спокойным голосом произнес он, подруливая к тротуару рядом с гостиницей. — Помнишь, я тебе говорил? Будешь плакать, возьму ремень и высеку.

От шока я даже слезами подавилась.

— Что?

— Ну или отшлепаю. Как в прошлый раз.

— Эллиор… что… что ты такое говоришь…

Голос мой сам по себе задрожал, губы тоже… И тут я увидела — он кусает щеку, чтобы не заржать!

Этот гад шутит надо мной! Насмехается!

Подскочив в кресле, набросилась на него, изо всех сил хлопая руками по плечам.

— Ах ты сволочь! Отшлепает он! Я тебя сама сейчас отшлепаю!

Смеясь, он перехватил мои руки за запястья, потянул на себя и заставил перелезть к себе на колени.

В промежности все сразу же натянулось, защипало, и я поморщилась.

— Болит?

— Немного… — я кивнула, чувствуя, как от неожиданной близости у меня пересыхает во рту.

Затихнув, уже тонула в его глазах — человеческих, но таких же глубоких, как и раньше. Темных, будто омуты, но таких теплых и родных, что хотелось смотреть в них вечно…