Чтение онлайн

Мне с наблюдательного пункта было видно, как один из них шел прямо на орудие, а второй стал обходить его с фланга. Положение казалось безвыходным… Однако Кушнырь не дрогнул. Он быстро повернул орудие и почти в упор выстрелил в наползавшую громадину.

В тот миг, когда Кушнырь на секунду оторвался от прицела, в орудие попал снаряд — заряжающего убило, а самого Кушныря ранило. Будто вымерло все на огневой позиции. На нее со скрежетом наползал последний из атаковавших фашистских танков. И вдруг произошло неожиданное: перед самыми его гусеницами во весь рост поднялся человек. Это был Кушнырь. С автоматом наперевес, волоча правую ногу, он шел навстречу бронированной махине. И такова была сила этого человека, что танк остановился в нерешительности и вдруг пополз назад.

Все это продолжалось несколько секунд. В невысокой, коренастой фигуре советского воина было столько величия и мужества, что тот, кто видел эту картину, невольно затаил дыхание.

Танк продолжал пятиться, потом остановился. Раздался выстрел. Офицер упал, сраженный фашистской пулей. Только после этого вражеский танк снова пошел вперед, но, не пройдя и двадцати метров, был подожжен орудийным выстрелом соседа.

Кончился день, стихла канонада, лишь на поле боя то на одном участке, то на другом закипали пулеметная стрельба или артиллерийский огневой налет по какой-либо цели. Но сильный дневной бой продолжал отдаваться эхом в голове и в ушах. Требовалось время, чтобы мозг, нервы и мышцы отдохнули от четырнадцатичасового беспрерывного грохота. Немцы ценой огромных потерь овладели только северо-западными склонами высоты 143,5. Они дорого заплатили за этот «орешек». На участке шириною до тысячи метров на поле боя стояло 16 подбитых и 12 сожженных танков (5 из них подожгли бутылками с горючей жидкостью), 6 автомобилей — тягачей орудий, 4 орудия, 6 минометов, 4 станковых пулемета. Не менее пятисот трупов противника остались на этом участке.

Наша дивизия за 8 сентября потеряла убитыми 137 человек, ранеными 116. Соотношение убитых и раненых свидетельствовало о мужестве и стойкости личного состава, высоком воинском мастерстве. Командиры и политработники в течение дня докладывали, что легкораненые, как правило, из боя не выходили, только тяжелое ранение или смерть лишали бойцов и командиров возможности продолжать бой. Тут мы теряли воинов, прошедших славный боевой путь, по мужеству и стойкости оцениваемых в десятой степени.

9 сентября части дивизии отразили пять атак пехоты и танков противника. Но сила натиска была не та. По всему чувствовалось, что в бою восьмого сентября враг понес большие потери. Поэтому 10 сентября он вел только сильную боевую разведку, и по многим признакам было видно, что готовился к активным действиям.

11 сентября в 11 часов 30 минут вражеская пехота численностью более полка при поддержке 50 танков повела наступление в направлении совхоза «Горная поляна». Делалась попытка прорвать оборону нашей дивизии. В течение восьми часов шли ожесточенные бои. Но все атаки противника были отбиты. Враг оставил на поле боя значительное количество убитых солдат и офицеров, более десяти сожженных танков и немало другой техники. Групповым огнем стрелкового оружия был сбит самолет-бомбардировщик Ю-87.

В последующие дни противник особой активности в полосе дивизии не проявлял, лишь периодически отдельными группами вел разведку боем. Основные же его усилия в боях за город здесь были направлены на участках Ельшанка — Купоросное.

Так как дивизия понесла большие потери, Военный совет 64-й армии решил подчинить нам Краснодарское и Винницкое пехотные училища, действовавшие как два отдельных батальона.

В ночь на 15 сентября дивизия по приказу штаба армии вышла в резерв — в район высот северо-западнее Бекетовки.

17 сентября в связи с вручением большой группе солдат и офицеров правительственных наград состоялся митинг, на котором воины клялись упорно бороться за каждую пядь советской земли и добиться полного уничтожения врага.

До 25 сентября дивизия получила пополнение. Хотя оно и было не так многочисленно, но все же позволило укомплектовать роты примерно наполовину.

За это время воины-ветераны немного отдохнули. Командиры, политработники и партийные организации знакомили новичков из пополнения с боевым опытом и традициями дивизии, старались скорее сплотить и приобщить их к нашим делам и заботам. Это позволило сделать дивизию снова готовой к активным боевым действиям.

В числе командного состава, прибывшего на пополнение дивизии, был полковник Д. А. Реутский. Когда мне доложили о нем, я заинтересовался. Реутский воевал всю гражданскую войну на Восточном фронте, был ранен, в мирные годы закончил военную академию имени М. В. Фрунзе, продолжительное время преподавал тактику на высших офицерских курсах «Выстрел». Обычная биография для человека, связавшего свою судьбу с армией. Необычным было одно: назначение Реутского на должность командира 344-го стрелкового полка. Полками у нас командовали майоры. В дивизии, кроме меня, полковником был лишь мой заместитель по строевой части И. И. Куров. Поэтому я попросил представить мне Реутского.

Через несколько минут ко мне подошел высокого роста, крепко сложенный офицер, четко представился:

— Прибыл в ваше распоряжение на должность командира полка.

Я предложил ему сесть. Начал расспрашивать: кто он, откуда прибыл, воевал или нет, большая ли семья и где она.

— Воевал всю гражданскую войну, — ответил Реутский. — А сейчас по личной просьбе прибыл из глубокого тыла с должности преподавателя курсов «Выстрел».

— Долго ли вам пришлось ждать удовлетворения вашей просьбы?

— Долго. Но события между Волгой и Доном ускорили решение.

Он выслушал внимательно мой рассказ о боевых делах дивизии и не смутился, когда я прямо спросил:

— Что побудило вас принять должность командира полка? Изъявили желание или это не имело значения, куда пошлют?

Мой вопрос был продиктован вовсе не праздным любопытством. Доверяя полк офицеру, еще не воевавшему в этой войне, я хотел знать о нем больше, чем мог почерпнуть из анкеты.

— Были у меня три желания и все исполнились, — улыбнулся Реутский. — Настойчиво просил начальника курсов отправить меня на фронт, несмотря на нежелание моего начальства меня отпускать, своего добился. В резерве командного состава Сталинградского фронта читал в газете и слышал рассказы о вашей дивизии. Очень просил направить меня к вам. Как видите, вняли моей просьбе. Затем… — полковник чуть помедлил, понимая, что меня интересует несоответствие его военного образования и звания последнему назначению, — затем я просил дать мне полк. Для практического опыта бывшему преподавателю тактики именно это и надо. Если на первых порах даст о себе знать отсутствие опыта…

— Это не будет служить для вас оправданием, — поспешил я вставить фразу.

И не пожалел, что сказал так. Принял командование — неси полную ответственность за бой, который может грянуть в любой момент. Ссылки командира на «недоработки» предшественника, на нехватку опыта на войне не прощаются.

— Хорошо, товарищ Реутский, надеюсь, вы быстро втянетесь в боевую жизнь, и все пойдет нормально, — добавил я. — Не стесняйтесь лишний раз позвонить, если что будет не так.

Находясь в резерве армии, дивизия проводила несколько частных наступательных боев в особо трудные моменты обстановки в Сталинграде. В этих случаях нас активно поддерживала армейская артиллерия. В таких наступательных операциях больших территорий мы не захватывали, бои шли за отдельные опорные пункты. Однако к участку нашего наступления противник стягивал резервы, сосредоточивал танки и артиллерию, что в какой-то степени облегчало борьбу непосредственным защитникам города.

После двух-трех дней боя, с установлением относительной стабилизации обстановки, дивизия снова отходила в резерв.

5 октября около 18 часов позвонил командующий армией М. С. Шумилов и спрашивает:

— Иван Ильич, чем занимаешься?

— Сейчас думаю пить чай, товарищ командующий.

— Если чай хороший, то это приятное занятие, — говорит Михаил Степанович. — А что бойцы дивизии делают?

— Собираются тоже ужинать, а потом и отдохнуть.

— Да, это все хорошо, — вздохнул командарм. — Но сделать надо вот что, товарищ Людников. С наступлением темноты дивизию необходимо вывести в район переправ через Волгу у Бекетовки, чтобы за ночь всю переправить на остров Сарпинский. Отдашь распоряжение и сейчас же о комиссаром приезжайте сюда и здесь на месте получите все организационные указания.

По пути в штаб армии мы с Николаем Ивановичем Титовым высказывали разные предположения по поводу столь срочного отвода дивизии. Одно лишь было ясно, что не для отдыха, а чтобы ввести в бой на другом участке фронта. Я знал, что В. И. Чуйков назначен командующим 62-й армией. Он хорошо знает нашу дивизию, и, может быть, по его просьбе нас передадут в 62-ю армию. А возможно, и в штабе фронта что-нибудь придумали для нас?.. На войне всего ожидать можно.

Начальник штаба армии полковник И. А. Ласкин вручил мне распоряжение штаба фронта; 138-я стрелковая дивизия переходит в резерв фронта, переправляется на левый берег Волги и располагается в лесах восточнее заводской части Сталинграда.