Чтение онлайн

Отдав распоряжения по организации управления и выхода частей на боевые рубежи, я поспешил встретиться с Леонтием Николаевичем Гуртьевым, чтобы лучше понять и усвоить очень сложную обстановку на этом боевом участке. Но меня и другое тянуло к нему.

Шестнадцать лет назад начальник штаба 37-го стрелкового полка Л. Н. Гуртьев подписал мне, командиру 3-й пулеметной роты, предписание убыть во Владикавказское пехотное училище на должность командира взвода курсантов. И вот встреча в бою. На мое — «Прошу разрешения», получил ответ: «Войдите».

Войдя в блиндаж, я на мгновение остановился; над картой при свете «катюши» («катюша» — коптилка из гильзы 45-мм снаряда) сидел, сосредоточившись, полковник, и только когда я представился: «Командир дивизии полковник Людников», Леонтий Николаевич быстро поднялся. Мы обнялись и расцеловались по-дружески, по-боевому тепло и сразу же перешли к разбору сложности создавшейся обстановки.

Командир 308-й стрелковой дивизии полковник Л. Н. Гуртьев.

Дивизия Гуртьева пришла из Сибири прямо на Сталинградский фронт. Она упорно ведет бой, но быстро тает. Раненых мало, главным образом, убитые. В ротах осталось очень мало людей.

— Хорошо, что твою дивизию переправили, — говорит Леонтий Николаевич, — и нам будет легче. Я сегодня наблюдал, как сражается полк Печенюка, который сегодня на рассвете вступил в бой. Народ дерется хорошо, чувствуется боевая закалка.

При всей неустроенности в блиндаже, Леонтий Николаевич предложил мне чашку чаю. За чаем вспомнили кое-кого из старых сослуживцев, друзей и товарищей, в частности, командарма И. М. Чистякова, бывшего в свое время командиром пулеметной роты, командира танковой бригады полковника Белого, который здесь же, в Сталинграде, воюет. В нашем полку он был командиром стрелкового взвода.

Наша дивизия закончила переправу к часу ночи 17 октября. Командиры полков Реутский и Гуняга встретились с командирами сменяемых частей, но они не могли сдать свои участки, так как разрозненные группы их частей, находящиеся в строениях, невозможно было найти в темноте, чтобы сменить их. К утру смену полностью закончить не удалось. В сложившейся обстановке части дивизии не успели до наступления дня хорошо организовать систему огня и взаимодействие внутри частей и с соседями, а смененные подразделения 95-й и 308-й стрелковых дивизий к утру не полностью отошли на новые позиции. Таким образом, получилось вынужденное перемешивание частей и подразделений, что всегда создает путаницу, трудности в управлении.

Едва рассвело, авиация противника начала бомбить боевые порядки дивизии, включая огневые позиции артиллерии за Волгой. Вражеские орудия открыли огонь на всю глубину обороны, а также и остров Зайцевский. Противник перешел в наступление, нанося главный удар на завод «Баррикады» с направления тракторного завода 305-й пехотной и 14-й танковой дивизиями, а с запада — через верхний поселок завода «Баррикады» — 94-й пехотной дивизией. В начавшемся сражении полки Гуняги и Печенюка успешно отражали сильные атаки пехоты и танков. К 13 часам 30 минутам противник, не добившись успеха, ввел новые силы. Полк пехоты, поддержанный 12 танками, повел наступление вдоль берега Волги на правый фланг полка Гуняги, а до полка пехоты с 14 танками атаковали полк Печенюка. Вдоль железной дороги со стороны тракторного завода вражеские танки ворвались в боевые порядки полка, пытаясь овладеть заводом «Баррикады».

Обстановка резко ухудшилась. Созрело решение нанести ответный удар по атакующему противнику. Выполнить эту задачу поручили полку Реутского. Контратаку должен был начать лучший в полку батальон капитана И. Немкова.

Противник, узнав о наших намерениях контратаковать его, перед самой атакой совершил сильный артиллерийский огневой налет. Над полем боя появились самолеты-пикировщики Ю-87. Связь с батальоном Немкова оборвалась. Несколько снарядов разорвалось в районе наблюдательного пункта Реутского. Это произошло за две-три минуты до того, как был отдан приказ атаковать врага.

Полковник Реутский взял в руки автомат.

— Идемте к Немкову! — сказал он адъютанту.

Снаряд разорвался у наблюдательного пункта в тот момент, когда Реутский уже собирался идти к Немкову, мелкими осколками снаряда Реутский был ранен в лицо. Только необычайная сила воли позволила ему, раненому и контуженному, подняться на ноги. Он ничего не видел. В ушах стоял пронзительный звон. Адъютант вложил в руку командира полка телефонную трубку и тот понял, что связь с батальоном Немкова восстановлена.

— Слушай меня, Немков! — хрипло пробасил Реутский. — Передаю приказ «Первого». Это и мой приказ: поднимай батальон в атаку, наступай на северо-восточный угол завода «Баррикады». Вперед, Немков! — Трубка выпала из рук полковника, а сам он повалился на землю. Хорошо организованный подполковником Тычинским артиллерийский огонь и огонь катюш поддержал контратаку полка. Полк энергично провел контратаку, остановил противника, а потом и отбросил его. Враг несколько раз сосредоточивал массированный огонь, пытался остановить контратаку 344-го полка, но это ему не удавалось. Батальон капитана Немкова, проявив мужество и отвагу, задачу выполнил. Ожесточенный бой, первый бой дивизии в городе, продолжался до наступления темноты, а потом постепенно стал утихать. Дивизия удержала занимаемые позиции, выдержала первый экзамен стойкости в городском сражении.

Помощник начальника оперативного отделения Петр Гулько доложил, что пост ПВО на командном пункте дивизии зафиксировал, что в этот день нашу дивизию и наших ближайших соседей бомбили в общей сложности 650 самолетов противника.

Врачи с перевязочного пункта доложили, что Реутский ранен тяжело, по всем признакам он будет полностью слеп.

— Василий Иванович, распорядитесь, чтобы Реутского немного задержали с эвакуацией, пойду с ним поговорить, — предупредил я Шубу. — Полком временно будет командовать начальник штаба полка капитан Н. Маслов.

Около 23 часов мои заместители и я сели обедать. До этого не было ни времени, ни аппетита. А потом подвели итоги, что произошло за день обороны дивизии в городе. Из тщательного анализа обстановки следовал основной вывод: противник действовал крупными силами, но несмотря на это, ему удалось лишь немного потеснить полки Гуняги и Печенюка, полк Реутского хорошо контратаковал, командный состав четко руководил боем и показывал пример мужества. Личный состав и новое пополнение, даже те, кто первый раз были в бою, стойко сражались, не дрогнули. А это главное. Ведь первый бой в городских условиях! Следующий будут вести уверенней. До утра необходимо решить все детали организации системы огня и взаимодействия, все, что не было полностью сделано в прошлую ночь.

— Сергей Яковлевич, — обратился я к Тычинскому, — командиры артиллерийских дивизионов и батарей должны быть на наблюдательных пунктах батальонов и рот. В городе надо дать им больше самостоятельности в ведении артиллерийского огня, чтобы всякую попытку атаки противника пресекать в зародыше. Командирам частей следует в эту же ночь на местности определить границы батальонных узлов сопротивления и ротных опорных пунктов с максимальным использованием зданий. Штабу дивизии, Василий Иванович, надо тоже принять в этом участие, — сказал я Шубе. — Каждый опорный пункт должен быть нанесен на нашу карту. На командном пункте надо иметь местных заводских работников, чтобы они помогали нам своими консультациями по системе заводских зданий и подземных коммуникаций.