Чтение онлайн

— Все! — кричит тот, кого назвали Хейсом.

Дробовик толкает меня в спину.

— Шевелись!

Выбираемся на поляну. Дюжина «харлей-дэвидсонов» стоит этаким мотоциклетным Стоунхенджем. Хром в лунном свете. На меня в упор глядят могучие краснорожие парни. Заклепки, патлы, татуировки. Банда байкеров. Кажется, они не особенно любят дрожащих старшеклассников и их косматых собак-всезнаек.

— Это еще кто? — спрашивает властный голос.

Оборачиваюсь. Хейс. Главный Руль, или как там называют главаря банды байкеров. Ястребиное лицо. Оливковая кожа. Мускулатура как у статуи. Дьявольски умен. Стоит только взглянуть в эти глаза-кремни. Это я и делаю. Пошатываясь и дрожа.

— Где ты раскопал эту Дороти с Тотошкой? [8] — спрашивает он.

— Внизу, у реки, — сообщает великан. — Говорит, ехали в Филли и спрыгнули с поезда. Как прыгали, не видел. Может, вынюхивали чего.

— На копов не похожи, — замечает Хейс. — Этому задранцу пора домой, уроки учить, а полицейских собак так не раскармливают.

Его дружки ржут.

Ты тоже, голубчик, на кинозвезду не тянешь.

Хейс глядит на Джиско.

— Мне не нравится, как он на меня смотрит.

— Просто проголодался, — встреваю я. — Не обедал сегодня.

— Но я-то не собачьи консервы, так что быстренько скажи ему, чтобы смотрел в другую сторону, а не то я из его шкуры коврик сделаю.

— Смотри под ноги, — говорю я.

Тихо, ты, если не хочешь превратиться в мотоциклетный чехол.

Джиско грозно выгибает спину, словно подбираясь для прыжка. Потом медленно расслабляется и глядит в землю, будто считает травинки.

— Мы просто хотим тихо-мирно… — начинаю я объяснять.

Меня обрывает нетерпеливый голос из круга:

— Нам нельзя рисковать. От них надо избавиться.

— Если мы от них избавимся, Кэссиди, это тоже риск, — поднимает бровь Хейс.

Кэссиди выходит вперед. Бритоголовый. Вместо носа оладья. Тот, кто его сломал, постарался на славу. Щелк. В правой руке появляется нож.

— Среди ночи с поездов никто не прыгает. Откуда мы знаем, что он видел и слышал? Вылез из реки. Так давайте отправим его обратно.

Хейс выслушивает это предложение и смотрит, как я на него отреагирую. Что я сделаю — начну плакать, рухну в ноги, попытаюсь убежать?

Я уже понял, что эти байкеры восхищаются силой и презирают слабость. И чувствую, что хотя я вызываю у них подозрения, но Кэссиди они крепко недолюбливают. Единственный выход — это принять вызов и перевести все в область личных отношений. Не они против нас. А он против меня. Один на один.

— Хочешь сказать, что я соврал? — бросаю я Кэссиди. — Выходи, поговорим как мужчина с мужчиной.

В круге засвистели.

— Он тебя вызывает!

— Слышал, Кэссиди? — говорит Хейс. — Бросай перо или давай ему другое.

Этого Кэссиди не ожидал. Смотрит на меня. Неохотно отдает нож приятелю.

— Повеселимся, — рычит он и небрежной походкой направляется ко мне.

Эй, старина, ты понимаешь, что делаешь?

Не пытайся мне помочь. Тебя пристрелят.

Осторожно! Берегись!

Кэссиди делает финт правой, а когда я пригибаюсь, врезает мне ногой в пах. Как-то это неаристократично.

Плохо то, что такого удара я не ожидал и приходится он в точности по фамильным драгоценностям. Я со стоном падаю на колени. Кэссиди врезает мне ногой еще раз — гораздо сильнее. Метит в висок.

Тут бы мне и конец, но хорошо в этом то — если это слово здесь подходит, — что если тебя уже пинали в пах, то с таким опытом пережить эту боль вполне в человеческих силах. К сожалению, у меня такой опыт есть. Футбольный судья на линии, превышающий свои полномочия. Локоть неаккуратного противника во время борцовского поединка.

Сначала боль ужасно сильная, но почти сразу начинает стихать. Я откидываюсь назад и уворачиваюсь от удара по голове.

На промах лысый не рассчитывал. Теряет равновесие. Хватаю его за ногу, выкручиваю, и он валится в грязь.

И вот мы, сцепившись, катаемся по поляне. То, что надо. У меня две медали за соревнования по борьбе среди взрослых. Стал бы чемпионом графства, если бы папа не посоветовал дать победить другому. Делаю контрольный захват и укладываю Кэссиди на лопатки.

Он вскидывается и откусывает мне кусочек уха. Майк Тайсон чертов. В школьном спортивном зале такое бы не прошло. Слышу его рык, а потом чувствую, как он зубами отхватывает мне правую мочку. Плевок — и кусочек меня падает на землю.

«Больно» — это не то слово. «Пытка каленым железом» — это уже ближе. У меня срывает крышу. Прилив силы. Стоя на коленях, хватаю Кэссиди с земли и швыряю о дерево спиной. От удара у него перехватывает дух, но он по-прежнему за меня цепляется. Тогда я швыряю его еще раз. Второй удар ломает ему пару ребер. Он пытается выдавить мне глаза, и тогда я вжимаюсь лицом ему в грудь и хватаю его в третий раз. От третьего удара тело его размякает, а глаза стекленеют.

Он жив и даже, кажется, в сознании, но некоторое время не будет предлагать бросать людей в реки.

Поднимаюсь на ноги. Сердце колотится. По правой щеке ручьем течет кровь.

Ты как?

А что, не видно?

Видно, что тебя только что спустили в мусоропровод.

Пара байкеров уносят Кэссиди в сторонку. Хейс на него даже не смотрит. Его интересую только я.

— Неплохо, задранец. Как тебя зовут?

— Джек.

— Восемнадцать?

— Скоро будет.

— А ты крупный для своего возраста. И сильный. А как так вышло, что ты не дома с мамочкой и папочкой?

— У меня нет дома.

Мамочки и папочки тоже нет, но об этом я молчу.

Мой ответ трогает какие-то струны в душе Хейса. Мгновенное взаимопонимание. Что-то мне подсказывает, что, когда ему было восемнадцать, у него тоже не было крепких тылов.

— Ты запросто мог разбиться, когда прыгал с поезда. Почему тебе такая дурь в голову взбрела?

— Остался бы — тоже погиб бы.

— За тобой гонятся?

— Надо кровь остановить, — говорю я, запинаясь.