Чтение онлайн

Время неизвестно. Место неизвестно

Удар страшной силы потряс корабль. Он прошел еще некоторое расстояние и остановился. Я открыл глаза. В кабине было светло. Странно, мы ведь летели ночью. Хотя ночь в космосе – понятие относительное.

Я отстегнул ремни и встал. В иллюминаторе был виден пейзаж какой-то планеты, сильно напоминающий пустыни североамериканского континента Земли. Я хорошо знал такие ландшафты, так как прошел по ним с боями не одну сотню километров во время Третьей мировой.

Посмотрев на датчик скорости, я ужаснулся. Там горела цифра «21 603». Счетчик, видимо, испортился при ударе. Но страшным было не это. Максимальная скорость, которой удавалось достичь кораблям Федерации, равнялась 314 скоростям света. Но еще больше меня поразил автоматический бортовой календарь. Он показывал 07:52:59 10.08.3282. Мы пробыли без сознания более двадцати суток! Я быстро прикинул расстояние, пройденное нами, и получилось, что мы находимся приблизительно в 12 с половиной тысячах световых лет от Фарага. Ситуация серьезная, что и говорить. Надо будить экипаж.

Подойдя к Паршкову, я похлопал его по щекам. Никакой реакции. Пришлось достать из-под своего сиденья аптечку и вытащить оттуда несколько белых цилиндриков – ампул с антишоковым средством. Приложив один конец ампулы к вене на руке Паршкова, я резко нажал на другой. С легким толчком игла вошла в руку бойца. Послышалось шипение, и антишоковое средство впрыснулось в организм. Через некоторое время генерал открыл глаза.

– Где мы, товарищ маршал? – было первым, что сказал Паршков.

– Сам хотел бы знать, – усмехнулся я и сунул ему в руку пару ампул. – Разбуди Кошкина и Свердлова. Пойду посмотрю, что с Игнатьевой.

08:06:02

– Ситуация следующая, – сказал я, когда все собрались в кают-компании на нижней палубе. – Когда сдетонировали боеголовки одной из ракет, образовалась мощная ударная волна. В тот момент, когда она настигла нас, самолет уже приобрел достаточную скорость. Именно поэтому машину только тряхнуло, а не разорвало на части. Волна подхватила бомбардировщик и понесла дальше, ускоряя машину. По какой-то причине включился сверхсветовой двигатель. Несколько ударных волн от детонации других ракет придали нам еще большее ускорение. В конечном итоге наша скорость в 21 603 раза превышала скорость света. В таком режиме мы летели более двадцати суток и достигли данной планеты. Как стало ясно из записей компьютера, топливо подходило к концу, и самолет в автоматическом режиме затормозил и сел на эту планету. Она удалена на расстояние 12 457 световых лет от ближайшей известной нам системы и является единственной в системе желтой звезды, сильно напоминающей Солнце. Сама планета также похожа на Землю. Кислорода в атмосфере – 32 процента, гравитация на 16 процентов меньше земной, температура атмосферы – 19 градусов Цельсия, давление – 740 миллиметров. Что будем делать?

– Возвращаться нужно. Домой, – уверенно заявила Игнатьева.

– Точно, – кивнул Свердлов.

– Согласен. Однако тут возникает ряд серьезных проблем. С помощью трансформаторов, имеющихся у нас на борту, мы способны произвести достаточно топлива в приемлемые сроки, но, даже наполнив им все баки, мы не сможем достаточно долго идти в гиперпространстве. Там ведь нужно держать двигатель на постоянной мощности, иначе сопротивление, порождаемое стенками тоннеля, остановит корабль и выбросит его из гиперпространства.

– Сколько топлива понадобится на гиперпереход? – задал вопрос Свердлов.

– 750 тонн. А баки самолета рассчитаны только на тринадцать. Да из этого нужно вычесть три тонны, что вмещает левый крыльевой бак, который вводить в строй нельзя без предварительного ремонта первого и второго двигателей. Для того чтобы придать нашему самолету достаточное ускорение, понадобится мощный взрыв. Антиматерию использовать нельзя, поскольку она сложна в производстве для неспециализированных трансформаторов, да и то, что мы уцелели после аннигиляционного взрыва, является случайностью. Поэтому предлагаю использовать уран. Но этот элемент тоже довольно сложен в производстве, и нам придется задействовать все трансформаторы. Вопросы?

Все молчали.

– Отлично. Тогда за дело.

Разобрав аварийный запас оружия, мы спустились на нижнюю палубу. Самолет лежал на брюхе, и было невозможно воспользоваться нижним люком. Поэтому мы решили открыть один из боковых аварийных.

– Ну что, начали? – спросил я и положил руку на рычаг открытия двери.

– Не томите, командир, – сказала Игнатьева.

Я дернул рычаг, и послышалось шипение. Так как давление в самолете было выше чем в атмосфере планеты, то воздух покидал бомбардировщик. Дверь отъехала в сторону. Я теперь уже не через стекло кабины оглядел местность.

– Эх, ребята, плохие воспоминания навевает мне этот пейзаж.

– А что такое? – удивленно спросил Паршков.

– Да так, уж очень здесь похоже на Землю. Во время Третьей мировой, когда я командовал ротой спецназначения, мне дали задание незаметно проникнуть на одну американскую базу. Много шума она наделала в мирное время. Ее когда-то называли «Зона 51», считали, что американцы хранили там разбившееся НЛО.

От люка до земли было всего около полутора метров. Я присел на край люка и спрыгнул.

– И что, вам удалось проникнуть на эту базу? – спросила Игнатьева, спрыгивая за мной.

– Удалось. Но нас ждали. Какой-то негодяй, видимо, проболтался о готовящемся рейде, и мы попали в засаду. У меня в роте было сто двадцать человек. Ударная группа – пятьдесят. Я был с ними. Когда мы отступали, пересекая открытое пространство, на нас выставили прожектора и предложили сдаться. Ну мы их послали подальше. – Я отошел, освобождая Паршкову место для приземления. – И тогда они открыли огонь практически в упор. Причем из гранатометов и пулеметов. Хорошо еще, что наша группа огневой поддержки и группа прикрытия не оплошали. У группы поддержки было два миномета и пять автоматических станковых гранатометов. Они нас прикрыли, но мины и гранаты пролетали буквально над нашими головами. А группа прикрытия зашла в тыл американцам и ударила. Еще они успели заминировать самолеты на взлетной полосе и несколько зданий. Короче, мы устроили американцам фейерверк. Но и наших много погибло. В конце акции я с несколькими бойцами защищал один проход между зданиями, чтобы дать нашим время отойти. Американцы до того озверели, что… Кошкин, ну, что ты там копаешься? – перебил я сам себя, заметив, что он до сих пор стоит в люке. – Высоты, что ли, испугался? Может, тебя поймать?

– Не надо, – голос генерала прозвучал удивительно холодно. – Лучше бросьте автомат.

– Что? – изумилась Игнатьева.

– Делайте, что вам сказано, – в проеме появился Свердлов. В руках обоих были «АК-1000», нацеленные на нас.

События понеслись галопом. Игнатьева вскинула автомат, нажала на крючок и одновременно с этим отпрыгнула в сторону, выталкивая Паршкова из зоны обстрела предателей. Я разжал руки и мгновенно создал на ладонях электромагнитное поле, направленное на автоматы Свердлова и Кошкина. Свердлов не удержал автомат в руках, и тот вылетел из его ладоней. Но Кошкин крепко вцепился в оружие. Мощное электромагнитное поле вытащило генерала из проема люка. Он упал на землю, от удара автомат выскользнул у него из рук. Но, надо отдать ему должное, предатель не растерялся.

Мгновенно вскочив, он вытащил из ножен «ШН-34» – аварийный штык-нож. Я достал свой клинок и перехватил его так, чтобы лезвие шло параллельно руке. Кошкин резко атаковал. Я не отступил и легко парировал удар. В движениях генерала чувствовалась какая-то двойственность. С одной стороны, было видно, что он хорошо физически подготовлен и знает теорию ножевого боя, а с другой – что он никогда не применял эту теорию в бою. Создавалось впечатление, что Кошкин просто прочитал инструкцию по ножевому бою, но совсем не отрабатывал приемы на практике. Он постоянно опаздывал.