Чтение онлайн

Через минут двадцать она все-таки оказалась у конечной точки своего пути. Сквозь пелену дождя она увидела большую заброшенную ферму. Периметр территории прилегающей к ней был огорожен сеткой внушительных размеров, на которой через каждые два ярда 15 висели таблички с надписью: «Внимание! Частная территория! Опасная зона!». Адаль обрадовалась увиденному и со словами: «Наконец-то я дошла!!!» – полезла через сетку.

Она преодолела преграду, отделявшую ее от заветного строения. Выпачканная с ног до головы в грязи и промокшая до нитки, она, наконец-то, стояла на пороге своего дома. Она дотронулась рукой до двери, потемневшей от времени и непогоды, и погладила ее. «Как же я долго добиралась! Теперь я дома», – Адаль с легким нажимом толкнула дверь, та, в ответ, словно почуяв руку хозяйки, распахнулась. В доме было темно и ей пришлось по памяти проделывать путь до огромного камина. Дойдя до него, она зажгла пару свечей, которые стояли на каминной полке в старинном подсвечнике, и занялась камином. Несмотря на долгое отсутствие практики, память не подвела – она довольно быстро разожгла камин.

Прихватив с собой подсвечник, Адаль пошла в свою спальню, которая располагалась на втором этаже. Несмотря на жуткий холод, Адаль не изменила себе – Леди должна выглядеть как Леди, даже в такой глуши, где на сотню миль нет ни одной живой души. Избавившись от мокрой одежды и тщательно смыв с себя следы «грязевой ванны» студеной водой, она прошла в гардеробную. Одевшись, Адаль посмотрела на себя в зеркало – теперь она готова заняться реанимацией своего жилья. Она уже не в силах была таскать повсюду за собой тяжелый подсвечник, который когда-то водружался на каминную полку только для красоты. Да и здоровьем заняться не помешало бы: последствия недавней драки до сих пор давали о себе знать болевыми ощущениями во всем теле.

Адаль вернулась на первый этаж, пройдя через холл, подошла к люку, ведущему в подвал дома, и спустилась вниз. По своей сути подвал, который занимал территорию под всем домом, был его сердцем. Он был: винным погребом, холодильной камерой, оружейной, сейфом и снабжал хозяйку дома водой, теплом и электричеством одновременно. Зайдя в нужную секцию, Адаль нажала пару рычагов, и дом ожил. В нем включились все коммуникации, вплоть до спутниковой связи. Она задула свечи и пошла навстречу свету.

Она любила свой дом, холила и лелеяла его. Это было единственное место, где она могла быть самой собой. Это было то место, куда она всегда хотела вернуться. Сколько бы ни проходило времени – пять, десять лет или четверть века – рано или поздно она возвращалась. На время своего отсутствия она делала все для того, чтобы снаружи дом казался разрушенным и необитаемым, чтобы ни у кого не зародилась крамольная мысль посетить его без хозяйки. Внешне выглядя как лачуга, внутри же дом был обставлен и обустроен по высшему классу и с потрясающим вкусом. Гордостью и любимой комнатой Адаль была гостиная, в которой и находился огромный камин. Выключив во всем доме только что вновь обретенное освещение и вернувшись к камину, Адаль устроилась около него на черном кожаном диване. Несмотря на то, что у нее оставалось еще одно дело, с которым в принципе нельзя было затягивать, она решила отдохнуть хотя бы час. Просто насладиться треском дров в камине, тем более что гроза за окном разыгралась не на шутку…

Только сейчас Адаль поняла, что в пылу злости она так и не дослушала незнакомца.

«А может и вправду он не наемник?» Сомнения по поводу того, что она могла ошибиться, начали терзать ее. Эти сомнения она пыталась искоренить из своей головы раз и навсегда, потому что, если она ошиблась… Он смотрел на нее глазами полными ненависти с дикой примесью еще чего-то, и если бы ярость не затуманила ей мозг, она бы поняла, что это. «Зато найден ответ на вопрос о цвете его глаз! Цвета молодой травы, только-только пробившейся сквозь толщу снега и льда, с дикой безумной жаждой жить – вот какого цвета были его глаза! А еще у него были глаза безумца. Да, он действительно был психом, если решил сразиться со мной!.. Мне только Старухи-Совести по ночам не хватает, а так – полный набор ночных мучителей уже имеется!..» Изначально, она хотела просто скрыться, но ее задетое самолюбие не дало ей этого сделать. «Если на твоем пути – стена, пробей ее лбом своего врага и иди дальше», – таковым было ее кредо. Это было то, во что она верила и то, чему еще ни разу в жизни не изменила. На этот раз ей пришлось заняться устранением наемника самой…

«Первый раз попался такой. Любопытно, где его обучали? Обычно с наемниками проблем не было, но этот… Пару раз казалось, что с ним покончено, но каким-то дивным образом ему удавалось уклониться от смертельного удара в самый последний момент. Интересно, если его целью была я, то почему он не убил меня еще той ночью? Странный какой-то…»

Чем дольше она размышляла, тем противней становилось на душе. Адаль пыталась себя успокоить тем, что она ведь дала ему шанс – пожертвовала ему свой любимый кинжал, с которым никогда не расставалась, так что, у него был шанс выжить! Он просто им не воспользовался! «Адаль-стерва» пыталась побороть «Адаль-совесть», но бой закончился вничью.

В окна бился ледяной дождь, темноту ночи разрезали косые вспышки молний. От этого еще уютнее и теплее казалось ей здесь, перед камином. Адаль зачарованно смотрела на огонь, смотрела, как пламя в своей животной страсти облизывает своим языком дерево, а оно в ответ на ласки исступленно трещит…

«Странный какой-то треск», – пронеслось у нее в голове. Она не сразу поняла, что странные звуки, которые она изначально приняла за треск дров, были далеки от каминной тематики и доносились они определенно не из камина. Источник звука находился за пределами дома, но был где-то очень близко. Создавалось впечатление, что кто-то острыми когтями царапает стекло. «Неужели это опять он?» – Адаль от неожиданности будто пригвоздило к дивану. Она стала вглядываться в окно. На миг ей показалось, что она видит во тьме за окном мужской силуэт с двумя горящими зеленью пятнами вместо глаз, но очередная вспышка молнии развеяла этот мираж. Адаль совсем не хотелось попасть в психиатрическую клинику, а потому, она не стала больше откладывать свое последнее на сегодня дело, встала с дивана и направилась через холл в библиотеку, которая по совместительству была и ее личным кабинетом. На половине своего пути она опять услышала какой-то звук. Теперь он доносился из-за входной двери. Звук был странный: царапанье, смешанное с чем-то непонятным. Она чуть помедлила, а затем продолжила свой путь, взяв курс по направлению к входной двери. Звук за дверью слегка усилился. Теперь можно было различить те непонятные нотки, которыми сопровождался скрежет когтей – это была смесь стонов и всхлипов…

Подойдя вплотную, Адаль вооружилась сюрикеном 16 , который висел у нее на входной двери в качестве декора – во время Йоля 17 , она украшала его на подобии рождественского венка плющом и омелой. Нельзя было сказать, что Адаль не была радушной хозяйкой. Напротив, она всегда рада гостям! Просто их у нее в доме еще никогда не было, а на тот случай если кто-то все-таки решит заглянуть на огонек, она и повесила сюрикен при входе. Чтобы было с чем встречать непрошеных гостей…

Резко распахнув дверь, Адаль так и застыла с рукой, занесенной в смертельном броске. Она не ошиблась, но вопреки всем ее ожиданиям, перед ее взором предстала довольно унылая картина. За дверью ее действительно ждал гость, и он был в очень плачевном состоянии. Значит, это его она видела и ей не привиделось. Он лежал у нее на пороге весь промокший и озябший от холода. Он смотрел на нее снизу вверх изумрудными глазами, в которых застыли боль и тоска. Было видно, что он крайне изможден. Жалость взяла верх над разумом. Рука Адаль опустилась, так и не выпустив сюрикена. И как только он смог добраться сюда? Незваный гость, не сводя с нее глаз, ждал ее решения.

– Решил с ума меня свести? Сначала преследуешь, потом пугаешь до умопомрачения и что же мне теперь с тобой делать? Что уставился? Заходи, раз пришел, – в подтверждение своих слов она шире распахнула дверь.

Он поднялся, но застыл на пороге в нерешительности, словно боясь, что она передумает.

– Ждешь особого приглашения? Два раза приглашать не буду, проходи, – Адаль даже завела за спину руку, в которой до сих пор было оружие.

Гость, хромая, проковылял в гостиную, оставляя на полу холла грязные следы. Дойдя до камина, он со стоном рухнул на ковер перед ним. Адаль закрыла дверь и пошла за гостем. Она не знала, что ей с ним делать, но оставить его за дверью она не смогла – где-то в глубине ее естества подала голос «Адаль-совесть».

– Эй, так не пойдет! Ты весь в грязи! Тебе следует принять душ! И не смотри на меня так испуганно, – Адаль решила явить ему все свое умение быть радушной хозяйкой, – пошли, говорю, потом я осмотрю твою рану.

Похоже, последние слова возымели действие, он встал и пошел за Адаль. За все время помывки он не проронил ни звука, лишь пару раз едва слышно простонал, когда, по его мнению, она не слишком нежно отмывала его от грязи. Через некоторое время, они вернулись к камину. Он по-хозяйски растянулся на диване и Адаль начала перевязывать его рану. Закончив с перевязкой, она встала и направилась в сторону своего кабинета. Гость поднялся, чтобы проследовать за ней, но она остановила его:

– Больше времени я тебе уделить не могу – у меня есть еще незаконченные дела, так что устраивайся на диване, переночуешь и отправишься восвояси.

Она отвесила шутовской поклон, он – покорно лег обратно.

Адаль прошла в кабинет. Открыв дверь, ведущую в него, она остановилась на пороге. Перед ее взором предстала комната из ночного кошмара, который она видела перед аварией. От пола до потолка кабинет был отделан дубовыми панелями, по всему периметру стены были украшены резными полками, на которых стояли книги. Только не мерцали свечи, и массивный стол из черного дерева отличался от стола из кошмара – вместо идеального порядка, на нем возвышалась груда всякой всячины. Отогнав дурные воспоминания, она вошла внутрь. Слишком давно она здесь не была и потому отвыкла от впечатления, которое производил на нее интерьер этой комнаты. Когда-то давно она по памяти, не упуская ни одной мелочи, полностью воссоздала комнату, которую она видела в своих самых страшных и темных снах: не забавы ради, но чтобы помнить. До конца дней своих…