Огненный зверь
Шрифт:
Чеклевский, подумав, отдал Сергеичу пистолет. Тот отошёл к стене.
Зяма с заточкой в руке тихо подполз сзади к замначальника тюрьмы...
– Говори!
– зашипел Чеклевский прямо в ухо заложнику.
Двигатель машины заглушили.
– Уберите машину!
– закричал заложник членам штаба.
Не заметив никакого эффекта, Зяма принялся подрезать пленника заточкой.
– Машину уберите... а-ай!.. А! Уберите машину!.. А-а!..
Заметив интерес в глазах наблюдавших за всем репортёров, Зяма решил позировать и припугнуть заложника:
– Кричи, кричи! Сейчас будет убийство в прямом эфире!
Кабанов, получивший очередной штурмовой приказ из Москвы, вмиг понял, что оттягивать время выполнения приказа о штурме он больше не сможет. Ситуация сразу стала критической..
Почуяв неладное, Чеклевский лёг на пол.
– Ты зачем лёг?
– спросил у него Зяма.
В это время снайперы уже приготовились стрелять.
– Тихо ты! Сейчас стрелять будут! Ложись! Ложись, говорю!
– зашипел Чеклевский.
Тем временем один из телерепортёров обратился к Кабанову:
– Мы, пожалуй, отойдём, чтобы нас не задело...
– Да, конечно. Сейчас начнут стрелять на поражение, так что вам лучше отойти, - кивнул Кабанов.
Поспешный отход телевизионщиков не ускользнул от внимания Зямы, наблюдавшего за всем с расстояния.
– Огонь!
– скомандовал Кабанов.
Раздались первые выстрелы.
– Э, репортёры! Куда...
– закричал было Зяма, но не успел закончил и в целях безопасности лёг на пол.
Сергеич подскочил к подоконнику и открыл ответный огонь из "трофейного" пистолета.
Параллельно спецназовцы, стоявшие снаружи бандитского логова, принялись сбивать дверной замок кувалдами.
– Сергеич, ты как?!
– прокричал Чеклевский.
– Нормально!
– ответил Сергеич.
– Одного уже гро...
Следующая снайперская пуля попала в Сергеича, и он упал замертво.
Зяма заметил на столе папки с досье и, схватив со шкафчика спички, поджёг эти папки и бросил под деревянный стол. Занялся пожар...
Один из заложников, воспользовавшись тем, что в дыму его не видно, пополз к двери, но в тот момент его настиг Чеклевский и с криком:
– Куда, падла?! Умрёшь вместе с нами!
– воткнул заточку в живот заложника, коим оказался... замначальника тюрьмы.
Зяма взял пистолет из руки мёртвого Сергеича и через окно выстрелил не глядя. Как выяснилось, Зяма попал в Кабанова.
Немного погодя Чеклевский вырвал пистолет у него из рук и наставил на заложницу.
– Отойди! Дай мне!
– закричал Зяма и, выхватив оружие у Чеклевского, сам нацелился на заложницу.
Заложница умоляюще посмотрела на Зяму...
– Не убивайте меня!
– заплакала она.
Зяма сочувственно посмотрел на заложницу и... отбросил пистолет в сторону.
– Почему не выстрелил? Почему не убил её?!
– взбесился Чеклевский.
Зяма окинул Чеклевского презрительным взглядом и ударил его кулаком в глаз.
– Она недостойна смерти! Она для неё ещё молода!
– заорал он в лицо Чеклевскому.
– Ты что, Артист, ох*ел, что ли? Она - заложница! Её нужно убить!
– Себя убей! Я не позволю тебе убить её! Я её люблю!
– в пылу гнева проорал Зяма.
– Ты что, щенок, ещё учить меня будешь?!
– разъярился тот.
– Мне тебя учить? Я слишком молод! Я ещё сам не жил!
– А что, двадцать лет - не жизнь?
– Три года из двадцати в тюрьме - определённо!
– А на свободе?!
– Убивающий из собственной выгоды недостоин свободы!
Взбешённый Чеклевский выхватил из-под стола горящую папку с досье и ударил Зяму по лицу. Получив сильный ожог, Зяма со слезящимися от дыма и боли глазами упал под стол, прямо к горящим папкам.
Чеклевский, злобно оскалившись, взял пистолет и снова нацелился на заложницу...
Из последних сил Зяма пнул Чеклевского по ноге, и тот, пошатнувшись, выстрелил мимо и упал рядом с Зямой.
Зяма выполз из-под стола и аккуратно перерезал заточкой верёвки на руках заложницы, после чего упал без сознания, отравившись угарным газом.
В это время спецназовцы выломали дверь и проникли в помещение... Но обитатели помещения их уже не замечали.
Прошла неделя.
Зяма очнулся в тюремном лазарете. Перед ним стояла девушка, в которой он без труда узнал... ту самую заложницу-секретаршу, которую он спас от озверевшего Чеклевского.
– Добрый день, гражданин Мыльников. Я Анна Зиновьева, ну... Ваша тогдашняя заложница...
– скромно улыбнулась она ему.
– Здравствуй, красавица...
– улыбнулся он в ответ.
– Я хотела... Спасибо Вам, Мыльников... Спасибо, что спасли меня от пули...
Зяма не ответил.
– У Вас диагностирован ожог руки второй степени и отравление угарным газом. Вашего бешеного товарища сейчас судят за побег. А другой Ваш товарищ убит штурмовиками.
Зяма снова промолчал. У него перед глазами возникла смутная пелена... Он почувствовал боль в груди и застонал.
– Что с Вами?
– С-сердце... сволочное сердце...
– У Вас инфаркт?
– Нет...
– захрипел Зяма, - я... Я в жизни уже видел смерть, но любовь - никогда... Я надеялся полюбить хоть кого-нибудь, попасть в чьё-либо сердце... а вместо этого попал в тюрьму...
– грустно сказал он.
– Как же?
– Убил приятеля. Он увёл у меня девушку...
– злобно ответил Зяма.
– А...
– Я... я...
– Что?
– Я полюбил Вас, Зиновьева. Увидев впервые, полюбил навсегда. Я не хотел потерять свою любовь снова... Потому и спас Вас от своего товарища...
– признался Зяма.
– Да?
– умилилась Зиновьева.
– Да... Я люблю тебя, Зиновьева...
– прохрипел Зяма и закрыл глаза.
Зиновьева растрогалась и приобняла Зяму. Почувствовав его тихое дыхание и проверив его пульс, она позвала врача.
Но никто не пришёл. Зиновьева повторно позвала врача, но было уже поздно. Ещё пару раз дёрнувшись в судорогах, Зяма умер.
Поняв, что она уже ничем не поможет Зяме, Зиновьева прижалась к груди мёртвого Зямы и тихо заплакала.
Пришедший врач осмотрел мёртвое тело, равнодушно пожал плечами и ушёл.