Чтение онлайн

Князь подошел ближе, двигаясь по полукругу. Пару шагов и смог бы отчетливо рассмотреть молоденькую кормилицу, которую заметил ещё из окна. Её черты казались необыкновенно знакомыми. Но путь ему преградил свиток, сжатый жилистой рукой, унизанной перстнями.

— Изволь. Вот грамота. По велению своего князя я здесь, а в Зеяжск и не собирался, поговаривают в осаде он.

Поджав губы, князь принял грамоту. Бегло пробежав глазами, вернул обратно, посторонившись.

— Я могу продолжить путь? — сурово спросил Златогост.

— Можешь, — протянул князь, — но за проход по реке придется заплатить!

— Чего ты хочешь?

— Соболью шубу, оружие и… — он сделал вид, словно размышляет, а после уверенно кивнул в сторону женщин, — и бабу вон ту, которая кормилицей служит.

— Шубу и оружие ты получишь. Мы уходим, — не терпя возражений, произнес Златогост. — Дозволь откланяться.

В момент, когда боярин склонился, князю удалось-таки увидеть кормилицу, не успевшую быстро сложиться в поклоне из-за ребенка на руках. Стоило ему взглянуть в лицо молодой жены и сердце обмерло. Княгиня? Княгиня Зеяжска! В памяти сразу всплыл образ красавицы в красных, будто пламя, одеждах, подбитых мехом лисицы.

— Взять их! — прозвучал приказ.

Дружинники бросились к боярину. Не раздумывая он взмахнул посохом, который в умелых руках оказался опаснее меча, ибо не позволил даже приблизиться. Кто-то повалился на пол, снесенный могучим ударом, кому-то досталось следом тяжелым набалдашником, но численный перевес был на стороне князя.

Чья-то рука схватила за одежды Зоряницу, оттаскивая в сторону. Златогост бросился на выручку, разя обидчика и подхватывая жену, чтобы не упала. Да только сам получил удар в спину, но не дрогнул. В этот момент оставшиеся воины устремились к Огнеславе и вдруг все в горнице замерли на месте. У шеи каждого оказалось лезвие клинка. Проявившиеся из темных всполохов юноши и девушки в черных одеждах угрожающими взглядами золотых глаз сверлили неприятелей.

Распрямившись, Огнеслава величественно подняла подбородок и теперь уже совсем иначе взглянула на заносчивого князя. Её узнали, пути назад нет! От того, как она сейчас себя поведет, зависит немало.

— Раз уж вынудил меня предстать перед тобой той, кем я являюсь на самом деле, то следует выразить почтение, — холодно и с достоинством произнесла она.

Нервно сглотнув от ощущения стали на шее, Горислав склонился в поклоне.

— Здравия вам, княгиня, — подобострастно прошептал он.

— И прощения попросить, — пронзая его взглядом, добавила Огнеслава.

Холодный клинок нажал на и так склоненную шею. Сопя от бессилия, князь опустился на колени.

— Простите, княгиня, не признал. И в мыслях не было оскорбить.

— Думаю, этого не достаточно, — отозвалась она, увидев, как дрожат вцепившиеся в одежды Златогоста пальцы сестры, как стараясь скрыть боль, морщится сам боярин.

Вскоре дружинники с князем Гориславом во главе лежали у неё в ногах, не смея оторвать лба от пола, и молили не гневаться.

— Надеюсь, ты понимаешь, что одного моего слова сейчас достаточно, чтобы твоя гнусная душа, Горислав, князь Духолюбовский, покинула бренное тело? — усаживаясь на лавку, высокомерно проговорила княгиня.

— Понимаю.

— Однако, я пощажу тебя!

— Благодарю!

— Но не потому, что не заслужил смерти, а только затем, чтобы ты продолжил играть роль, которую князь Аскольд отвел тебе.

Горислав посмел приподняться и вопросительно взглянуть на государыню, но увидел лишь подол её платья.

— Вы все глупцы, если думаете, будто князь и вправду болен! — продолжила она. — Вам стоило следовать своим клятвам верности. Мы сделали шаг навстречу, тогда на пиру, — вспомнив вдруг слова свекрови, когда-то сказанные ей, она добавила. — Князь Аскольд явил свою милость, вы его милость не оценили, за что будете наказаны!

Видя, как нервно дернулись ладони Горислава, Огнеслава удостоверилась в желаемом результате. Теперь, когда он испугался, нужно убедить в правдивости его собственных опасений, которые всегда есть в душе клятвопреступника. Справиться бы!

— И не надейся, что царь Сакета спасет вас. Ты видел на пиру моего деда, великого колдуна. Думаю, пояснять не нужно! Родичи твоей супруги уже присягнули на верность моему сыну, собственно, как родичи всех, посмевших поднять меч против Зеяжска. Дома у каждого остались те, кто спит и видит себя на месте князя.

— Зачем вы рассказываете мне это? — рискнул спросить Горислав.

— Затем, что я не люблю кровопролитья, — довольно улыбнулась Огнеслава. — У тебя и тебе подобных, есть только один способ выжить, когда окажетесь под Зеяжском...

— Я вернусь домой, государыня. Сейчас же соберу людей и уйду в свои земли!

— Нет. Только посмей, тогда вся родня узнает, как именно твой брат отправился к праотцам.

— Что же мне делать?

— Ты будешь следовать тому плану, который меж вами утвержден. Однако, не смей больше разорять наши селения, а подойдя к Зеяжску, жди знак от меня. Верные моему сыну люди в условный час должны ударить не по нам, а по войску владыки юга. Этим они уберегут себя от смерти. Те же, кто окажется верен царю Шэхриэру, погибнет, ибо от гнева князя Аскольда никто не укроется.

— Государыня…

— Считай нашу случайную встречу благословением богов, — поднялась Огнеслава.

— Государыня, я буду верен вам и вашему сыну! — выпалил князь. — Жизнью клянусь!

— Можешь клясться, чем хочешь, выбора у тебя всё равно нет. Верность или смерть! Сейчас ты поднимешься и отдашь приказ со всем почтением проводить боярина Златогоста с супругой и кормилицей обратно, помочь снарядить корабли в дрогу и отпустить с пожеланиями доброго пути.

— Да, государыня!

— Моё появление здесь должно остаться тайной.

— Как прикажете...

— Это правильный ответ!

Когда Огнеслава вышла из горницы, её трясло мелкой дрожью. Она никогда не думала, что сможет говорить так с кем бы то ни было. Однако смогла и, похоже, её слова возымели именно тот эффект, который нужен. Зоряница поглядывала с удивлением, Златогост держался отстраненно, и только сын на руках весело улыбался.

Велимир стоял под резной крышей обходной галереи терема. Гладь озера и лес вокруг согревало солнце, эта картина была неизменна несколько сотен лет. Также неизменна была его уверенность в собственной правоте. С того самого дня, когда несмышленым мальчишкой поклялся отомстить сомнения ни разу не посещали его. Но теперь…