Чтение онлайн

Нелегкая досталась генералу Сивкову задача, но он был крупный специалист, хорошо знал все тонкости противотанковой борьбы. На первый взгляд, реактивная установка и стрельба прямой наводкой — это вещи взаимно друг друга исключающие. Вот установка для метания 130-мм мин (М-13), смонтированная в кузове автомашины. У нее отсутствует нарезной ствол, который заставляет снаряд вращаться вокруг своей оси в полете, придавая ему устойчивость, а следовательно, меткость стрельбы. Дальность прямого выстрела очень мала.

Еще менее годными для работы на прямой наводке представлялись новые тяжелые реактивные минометы 310-мм (М-31). Это были специальные рамы, устанавливаемые на земле. Для того чтоб развернуть их, положим, к флангу огневой позиции, навстречу танкам, требовалось очень много времени.

Тем не менее практика подтверждала, что реактивные минометы могут бить танки и прямой наводкой. В первую очередь это относилось к минометам, смонтированным на автомашинах. Бывалые командиры всегда заранее готовили на огневой позиции так называемые «аппарели», а проще сказать, этакие земляные ровики, куда автомашина с реактивной установкой съезжала только передними колесами, создавая для установки, для мин соответствующий наклон. Теперь мины как бы глядели не вверх, а прямо в поле и [98] при выстреле летели горизонтально. Конечно, попасть одной-двумя минами в движущийся танк было почти невозможно. Но при залпе, особенно когда били батареей или дивизионом, десятки и сотни мин, выстреленных одновременно и летящих, как говорится, тесным строем, способны были остановить и массированную танковую атаку. Прямое попадание мины даже в тяжелый танк разрушало машину, срывало башню, сжигало. Близкое, в 10–15 метрах, падение мины разбивало гусеничный ход, а легкие танки переворачивало.

Анализ и обобщение подобных фактов генералом А. К. Сивковым позволили дать фронтам рекомендации по стрельбе из реактивных минометов прямой наводкой по танкам. Таким образом, и гвардейские минометы в ожидаемых танковых атаках должны были, взаимодействуя с другими противотанковыми средствами, включиться в общую систему огня.

Так, анализируя и обобщая опыт минувших боев, отбрасывая устаревшие методы и приемы, распространяя в войсках тактические артиллерийские новинки, Штаб артиллерии Красной Армии, в том числе и наш отдел, помогал фронтовикам хорошо подготовиться к труднейшим боевым испытаниям лета сорок третьего года на Курской дуге. Очень быстро была подготовлена нашим отделом, а именно товарищами Петром Степановичем Афанасьевым, Дмитрием Родионовичем Ермаковым, Владимиром Павловичем Ободовским и другими, напечатана в типографии и отправлена на фронт брошюра — инструкция по борьбе с танками противника. В ней в самой лаконичной форме, понятной для любого бойца, были изложены необходимые сведения о новых тяжелых танках и самоходных установках противника, на схемах и чертежах показаны уязвимые места этих боевых машин. Помнится, брошюра даже отметила отсутствие пулеметов на «пантерах» (первые их выпуски были вооружены только пушками).

В совокупности этот непрерывный поиск и в тактике, и в огневой работе, и в различных других компонентах, составлявших противотанковую борьбу, давал зримые результаты. Они чувствовались еще до начала Курской битвы. Теперь старший артиллерийский начальник, располагая большим выбором технических и тактических средств, мог строить противотанковую оборону очень гибко, разнообразя ее подходящими для данной боевой обстановки вариантами. Основой обороны стали противотанковые районы. Они, как правило, создавались на участке стрелкового полка и включали [99] в себя от трех до семи опорных пунктов. Эти ПТОП, насыщенные всеми видами огневых средств, взаимно страховали друг друга огнем, и, атакуя один из них, танк или танки неизбежно подставляли борта или корму под огонь из других опорных пунктов.

Наличие подвижных противотанковых резервов, начиная со стрелковой дивизии и кончая фронтом, делало противотанковую оборону еще более труднопреодолимой. Только Центральный фронт, на примере которого мы далее рассмотрим борьбу с вражескими танками, имел в резерве две истребительные и две истребительно-противотанковые бригады.

Прибыл на Центральный фронт и 4-й артиллерийский корпус прорыва. Немногим более трех месяцев прошло с той поры, когда под Сталинградом мне довелось присутствовать при разговоре между маршалом артиллерии Н. Н. Вороновым и полковником Н. В. Игнатовым о формировании артиллерийских соединений, еще более крупных, чем дивизия. И вот артиллерийские корпуса уже формируются и на фронтах и в глубоком тылу, в учебных центрах, и Н. В. Игнатов, теперь уже генерал-майор, командует одним из них — 4-м. В корпусе две артиллерийские и одна гвардейская минометная дивизии и хорошо укомплектованные аппараты управления — штабы бригад, дивизий, корпуса.

Все части артиллерийского корпуса были включены в общефронтовую систему противотанковой обороны. Командный состав провел рекогносцировку местности на различных рубежах и направлениях, было просчитано даже время, необходимое для выдвижения на тот или иной рубеж, на то или иное танкоопасное направление. Все огневые позиции, в том числе гаубичной артиллерии и реактивных минометов, были подготовлены для стрельбы прямой наводкой.

* * *

До начала Курской битвы оставались считанные дни.

Участвовать в ней мне не довелось. Первую ее неделю я сначала был чрезвычайно загружен оперативными делами в Штабе артиллерии Красной Армии, затем, с 10 июля, начались фронтовые командировки — Брянский фронт, Западный и другие подобные выезды для участия в подготовке отдельных контрударов, общая цель которых была в том, чтобы помочь войскам, оборонявшимся, а затем перешедшим в контрнаступление на Курской дуге.

И хотя я был далеко от нее, но, полагаю, тоже могу сказать об этом боевом событии, а именно о том, как в конкретных [100] делах воплотилась предыдущая подготовительная работа, которой Штаб артиллерии Красной Армии отдал столько сил и времени. Кроме того, надо уточнить некоторые исторические факты.

Известно, что в борьбе с немецкими танками на северном фасе Курской дуги большую роль сыграла 3-я истребительная бригада полковника В. Н. Рукосуева. Выше я уже рассказывал немного о нем и его соединении. Теперь расскажу подробнее о боевой работе противотанкистов на Курской дуге, действовавших на направлении главного удара немецкой группы армий «Центр». Сорок с лишним лет прошло с тех пор, и как-то так получилось, что у нас в печати, неоднократно вспоминая геройские дела рукосуевской бригады, говорят главным образом про батарею капитана Г. И. Игишева. Батарея действительно геройская. Но в бригаде было еще шесть артиллерийских батарей, два батальона бронебойщиков, минометный дивизион и рота автоматчиков, и все они стояли насмерть на этом истинно огненном рубеже под деревней Теплое. А кроме того, здесь же и тоже насмерть бились, не отходя без приказа ни на шаг, стрелки, пулеметчики, артиллеристы, связисты, саперы 70-й гвардейской стрелковой дивизии. Участвуя в формировании 3-й истребительной бригады, я познакомился со многими ее бойцами, командирами и политработниками, это был превосходный во всех отношениях боевой коллектив, и именно коллективный подвиг совершил он 6–8 июля под селом Теплое.

5 июля немецко-фашистская группа армий «Центр» нанесла удар по войскам, оборонявшимся на северном фасе Курской дуги.

В ночь на 6 июля 9-я немецкая танковая дивизия выдвинулась из второго эшелона в первый с задачей развить прорыв на Ольховатку. В ту же ночь командование нашей 70-й армии выдвинуло на это направление свой противотанковый резерв — 3-ю истребительную бригаду полковника В. Н. Рукосуева. Противотанкисты заняли заранее подготовленный и отрекогносцированный рубеж, состоявший из двух противотанковых узлов, в каждом — по три противотанковых опорных пункта. Узел № 2 имел передний край на юго-восточной околице села Самодуровка, а тыльную часть на высоте, отделявшей Самодуровку от деревни Теплое. Впрочем, термины «передний край» и «тыл» в приложении к противотанковому узлу весьма относительны. В плане он, как правило, представлял собой треугольник. В каждом углу — опорный пункт, в нем противотанковая батарея. Поэтому, с какого бы направления ни появились вражеские танки, их [101] встречал огонь всех трех батарей. Разница была лишь в том, что иногда две батареи оказывались ближе к наступающим танкам, а третья несколько в глубине, или, наоборот, одна батарея — на острие атаки, две другие — в глубине и по флангам. Это был простой, но хорошо зарекомендовавший себя боевой порядок.

В узле № 2 на окраине Самодуровки кроме трех артиллерийских батарей{34} заняли оборону бронебойный батальон и минометная батарея. Точно таким же был боевой состав и узла № 1, расположенного на холмах, через которые проходило сразу несколько перекрещивающихся полевых дорог между деревнями Подсоборовка и Кашара на севере, Самодуровка на северо-западе, Теплое на западе и Кутырки и Погорельцы на востоке.

Резерв комбрига Рукосуева — артиллерийская батарея, минометная батарея и две роты бронебойщиков и автоматчиков — располагался южней Теплого.

Когда утром 6 июля бригада заняла боевые порядки, противник находился довольно далеко. С севера слышался сильный бой. Это наносили контрудар наши стрелковые и танковые соединения. Лишь к вечеру разведчики доложили, что на севере появились танки фашистов. Затем от деревни Подсоборовка они двинулись на узел № 2. Противотанкисты первый раз видели такой боевой порядок, напоминавший букву «Т». Впереди как бы шеренгой продвигались тяжелые танки «тигр» и штурмовые орудия «фердинанд» (по флангам шеренги), а за ними колонной в три-четыре ряда — средние танки и бронетранспортеры с пехотой. Первой их встретила батарея старшего лейтенанта Андреева, первым открыло огонь и двумя снарядами подожгло «тигр» орудие старшего сержанта Скрылова. Открыли огонь и две другие батареи. Движение танков по отношению к ним оказалось фланговым, противотанкисты капитана Игишева и старшего лейтенанта Гриспася били по танковым бортам и ходовой части.