Чтение онлайн

– Я не хочу в Сохо, – перескакиваю на другую тему, – не хочу, чтобы мать заявилась туда.

– Значит, поедешь ко мне.

Я краснею. К нему?

– Ты уверен? Мать знает про… они обе знают.

– Кто бы сомневался! – Он ни капельки не удивлен. – Ты совсем не умеешь врать, детка. Совсем.

Я вздыхаю.

Что верно, то верно. Но разве это моя вина?

К тому же неумение врать нельзя отнести к плохим качествам. Скорее, наоборот.

Я задумчиво смотрю в окно на ночной Манхэттен, краем уха улавливая медленную, грустную мелодию.

Через восемь минут мы уже стоим в его пентхаусе.

Только я и он.

– Ты голодна?

– Нет. А где твоя прислуга?

– Работает с десяти до пяти. Я не люблю делить площадь с посторонними.

Он закрывает входную дверь, выкладывает из карманов бумажник, айфон и ингалятор. Я по-прежнему переживаю за его здоровье, но ничего не говорю, иначе он рассердится. Прохожу в гостиную с огромными окнами и наслаждаюсь видом.

– Ты хорошо выглядишь, – подмечает он вдруг.

– Спасибо. – Я застенчиво улыбаюсь.

– Хотел раньше сказать, но потом не до того было, – ворчливо добавляет Роберт, вынуждая меня закатить глаза.

– Может, хватит? Я уже сто раз извинилась!

– Просто поверить не могу, что ты села за руль шестицилиндровой тачки и неслась со скоростью 200 км/ч, не имея никакого опыта вождения. – Он болезненно жмурится.

– Я знаю, что сглупила. Сама потом испугалась… Прости, хорошо?

– Кэтрин… – нравоучительно начинает он, и тут раздается спасительный звонок.

Чертыхнувшись, Роберт прикладывает трубку к уху.

– Да, мам…

У меня сердце останавливается.

– Прости, мне пришлось уехать… извинись перед всеми и поблагодари за меня… да… – Он поднимает глаза к небу. – Она со мной, не беспокойся.

О нет. Они ищут меня.

– Я не хочу это обсуждать… спокойной ночи.

Роберт бесцеремонно нажимает на сброс и швыряет телефон возле стереосистемы.

– Ненавижу вечеринки, особенно в мою честь. – Он снимает часы. – Но она постоянно устраивает для меня эти дурацкие сюрпризы. – И расстегивает пуговицы на манжетах.

Я сглатываю.

Если он снимет рубашку, я взорвусь от возбуждения.

– Тетя, кажется, в восторге от приемов, – отвлеченно бормочу я.

– О, да! – Он смеется. – Когда я жил с ними, меня это ужасно раздражало. Каждый вечер какие-то приемы, посиделки. Скука смертная.

Представляю себе маленького Робби и невольно улыбаюсь. Наверно, он был милашкой.

– У нас, наоборот, никогда не бывало гостей, – уныло признаюсь я, – и тоже скука смертная.

– Что ж, у нас много общего, – весело заключает Роберт, окинув меня беглым взглядом. – Ладно, раз уж у меня день рождения, угощу тебя… чего бы ты хотела выпить?

– Хм, поскольку, мне нет двадцати одного, то любое спиртное под запретом. – Я ухмыляюсь.

Эддингтон хихикает и шутливо грозит мне пальчиком.

– Не могу не согласиться! Но мы ведь никому не скажем? – Он заламывает бровь, на лице хитрое выражение.

Роберт ретируется на кухню, я делаю глубокий вдох, пытаясь унять внутреннее волнение. Черт, я нервничаю. Потому что мы одни, потому что он умопомрачительно красив и сексуален, а я ужасно хочу секса. Кажется, я все время хочу секса, когда он рядом. В такие моменты мое тело превращается в оголенные провода под очень высоким напряжением.

Пока Роберт выбирает, чем меня подпоить, подхожу к стереосистеме, чтобы включить музыку. Не хочу рока. Хочу радио и любимую попсу.

Разобраться с техникой оказывается несложно, я быстро нажимаю на кнопки, пытаясь поймать нужную волну. Так-так… вот.

В тишину вторгается прекрасный голос Бейонсе и моя любимая Halo.

Через минуту возвращается Роберт. С бокалами и открытой бутылкой шампанского.

– А, радио. – Он неприязненно морщится. – Терпеть его не могу. Но слушай, раз тебе нравится.

Какое великодушие. Подумываю выполнить реверанс, но лучше не нарываться.

Роберт наполняет бокалы и ставит бутылку на высокую напольную колонку.

– Держи.

Я беру у него бокал.

– Выпьем за то, что ты цела и невредима, – торжественно произносит он. Я мысленно перекрещиваюсь, и мы оба пьем шампанское. М-м-м, очень вкусно.

Бейонсе поет про нимб и спасительное благоговение.

Я смотрю на Роберта, он на меня. Нимба над ним, конечно, не видно, но он и впрямь все, что мне нужно, и даже больше. И это меня пугает. Он обязательно исчезнет, а я не смогу этого пережить. Или смогу?

Нет… нет.

Мой мир сократился до одного-единственного человека, который по иронии судьбы не принадлежит и никогда не будет принадлежать мне. Разве что чудо свершится.

Я грущу.

Роберт подходит ближе, забирает у меня бокал и ставит его на колонку.

Одной рукой он обнимает меня за талию, второй придерживает мой подбородок и нежно соединяет наши губы. Кладу ладони ему на плечи и с удовольствием отвечаю на поцелуй. Он такой сладкий, тягуче-медленный и приятный, что я невольно мычу. Роберт прижимает меня к себе, блуждает ладонью по моей спине, пояснице, сжимает ягодицы. Осмелев, я вытягиваю рубашку из его брюк и просовываю пальцы за пояс…

– Пойдем в спальню, – хрипло шепчет он. – Я ужасно хочу тебя.

– Ты не должна отворачиваться от родителей, – говорит Роберт, когда мы лежим в теплой ванне под душистой пеной.

Волосы на его груди щекочут мне спину, руки обвились вокруг моей талии и поглаживают пупок.

Я сгребаю пену в маленький островок, наслаждаясь нашим единением.

– Мне противно ее вранье.

– Я понимаю. Но ты не должна ее ненавидеть.

– Она лицемерка, – чувствую, меня сейчас понесет, – свалить все на отца… кем нужно быть, чтобы совершить такое?

– Она сделала это из любви к тебе.

Прыскаю от смеха.

– Из любви? Настроила меня против папы из любви ко мне?

Роберт целует меня в висок. Я замолкаю и блаженно прикрываю глаза.

– Ты сама ополчилась против него, – продолжает он.

Я цокаю языком.

– Пойми, она не только твоя мать, но и женщина. Возможно, они с Биллом утратили что-то, и она нашла это в ком-то другом. Как и он, кстати.

Я накрываю его руку, переплетаю наши пальцы и сравниваю размер наших ладоней.