Чтение онлайн

А тут сначала начальница чуть не изнасиловала, пришлось с позором в родной городишко возвращаться, потом дядя в полицию пропихнул, потом знакомая девочка умерла и другой, любимый дядя заодно, а теперь еще и два страшных преступника собираются прибить ненаглядных гениальных племяшек. Мдаа…» Судя по тому, как смотрел на Герхарда Шелтон, мысли у него бродили схожие. — Нет, — наконец, ответил стратег и сел на траву рядом с Герхардом.

— Мы не собираемся тебя убивать. Судьба женой Штайна зависит исключительно от его поведения. — Их поведение. — И от твоего. Будь умным мальчиком и не суй нам палки в колеса. Ясно? Герхард кивнул. Губы у него тряслись. Марцель чертыхнулся, натянул в рукав водолазки на ладонь и промокнул Герхарду лицо. — Малолетний, плаксивый кретин!

Припечатал, яростно растирая ему мокрые щеки. — Так тебе все вечно и будут уже сопли вытирать. — Сначала мамочка, потом суровый дядюшка Иоганн, потом Ноа, теперь вообще я. Да зашибись! — Шванг, время! — неделикатно напомнил Шелтон, но отошел в сторону, чтобы не мешать. — Да знаю я, — буркнул Марцель и впечатал обе ладони по бокам от головы Герхарда.

Так, все. Я понимаю, что у тебя стресс, что ты на самом деле с младшей школы не ревел и все такое, но не в этом дело. Да, тебя сейчас хорошо нагнули, но это бывает, кстати, со мной тоже периодически, типа такова жизнь, понял? Но это не конец света, и да, к слову, мёртвые не мстят и ничего не исправляют, так что перед врагами ломай

любую комедию, только выживай, а уже потом решай, что с этим делать, забыть, как жуткий позор, или мстить, ясно тебе? — Ты там скоро? Шелтон успел уже упилить метров на 30 вниз по тропинке. — Сейчас! — нетерпеливо рявкнул Марцель и свирепо взглянул на Герхарда. Глаза у того по-прежнему были на мокром месте, но разум более-менее пришел в порядок. — Вот так лучше. — Да, чуть не забыл.

Три часа двигаться запрещается! — спохватился он и подкрепил слова телепатическим приказом. — Ну, а чтобы ты здесь не загнулся… Марцель обшарил карманы Герхарда и нашёл мобильник. Без проблем разблокировал, влез в список контактов, прощёлкал до «Том, придурок номер один» и сунул под нос Герхарду. «Твой ненаглядный Томас Линдон, что ли?» «Нет». Быстро соврал он, и Марцель удовлетворённо кивнул.

«Самое то». Потом он набил короткое сообщение с истерической просьбой скорее прийти на помощь, но обязательно одному, потоптался грязными ботинками по форменной герхардовой рубашке, и напоследок пару раз пнул его по ребрам, досаден, пояснив «Это для достоверности, очень способствует возобновлению дружбы. Кстати, скажешь что-нибудь про нас с Шелтоном, и ты труп, как и твой дорогой Ноа, я гарантирую».

Ослепительно улыбнувшись, Марцель потрепал герхарда по волосам и побежал следом за Шелтоном. «Как прошла воспитательная работа?» спросил напарник, когда запыхавшийся марцель едва не навернулся перед ним на скользкой дорожке. — Хреново, — огрызнулся он. — Ненавижу идиотов. Таких убить легче, чем… чем… а чем что угодно. Он, стратег, пожал плечами Шелтон. — Это хорошие задатки. И хорошая связь, возможно. Герхард нам когда-нибудь пригодится.

Да и с Нолаштайном легче будет говорить, если на руках не будет крови Веберов-Штернбергов. — А ты будешь договариваться? — разом оживился Марцель, дурное настроение как ветром сдуло. — А о чем? А как же заказ Блау? Ухмылка Шелтона стала откровенно хулиганской. — Увидишь, Ванг, поторапливайся, нам еще полтора часа тащиться.

«Тащиться» оказалось самым подходящим словом. До заброшенного дома, где обосновались близнецы, и идти было километров пять, не больше, но по такой дороге, что под конец Марцель начал считать Герхарда едва ли не героем за то, что тот сумел пройти по ней и не сильно испачкать кроссовки. Даже Шелтон один раз оступился и едва не улетел с обрыва во враг. Но самым большим сюрпризом стало то, что классы Наоми их ждали.

Завидев издалека приветливо распахнутую дверь, стратег помрачнел, решив, что парочка Ноуэштайн скрылась, но Марцель дёрнул его за рукав. — Они там, и, слышишь, это джаз, что ли, как будто из старого радио. Шелтон сощурился. — Слышу. Да, похоже. И это не джаз, а фри-джаз. Метров за десять повеяло запахом свежезаваренного кофе.

Марцель вслушивался на пределе телепатических способностей, но не смог уловить ни намека на агрессию или хитроумную ловушку. Тем не менее, Шелтон качнул головой. Я первый, и готовься бить, если что. В прихожей никого не обнаружилось, в первой комнате тоже. Марцель, испытывая смутное чувство вины за грязные следы на вымытом до блеска старом паркете, направился дальше по коридору, туда, откуда густо тянуло кофе, и едва не растянулся на пороге, услышав приветливое «А мы вас ждали? Вашу ж мать!», поперхнулся руганью Марцель и беспомощно оглянулся на напарника.

— Они еще и говорят хором. Трэш какой-то. — Да, действительно. С любопытством откликнулся Шелтон и подтолкнул его вперед. — Заходи. Не зачем заставлять хозяев ждать слишком долго. Я тоже давно хотел увидеть вас, Ноа Штайн.

Или Наоми и Клаас. — Лучше Ноа. Так же единодушно откликнулись они. Мартель моргнул. Все это походило на навязчивое навождение. Близнецы были похожи до безумия, несмотря на разнополость. Даже телепатия пасовала, потому что два сознания работали настолько синхронно, что казались единым целым. Наоми и Клаас, одинаково сероглазые, русоволосые, с короткой стрижкой перьями, в абсолютно идентичных бесформенных свитерах с высоким горлом и узких джинсах, в обнимку сидели на продавленном диване.

Перед ними на столике были горой сваленной сладости, стоял полный кофейник, скрытый пакет молока, сахарница и три чашки. Одна большая и две маленьких. — Кофе? — Лукаво поинтересовался правый близнец. Голос был слишком низкий для женского, но слишком высокий для мужского и не самый приятный, но его звучание чего-то завораживало.

— А он не отравлен? — буркнул Марцель и плюхнулся в кресло, пододвигая к себе кофейник. — Ты класс или на оме? — Не отравлен. Хихикнул близнец. «Я Наоми, но это неважно. Мы не разделяем себя на части, имена это только для остальных. Пей, Марцель Шванг, и не бойся». Ульрике сказала, что ты хороший, мы верим.

«А вы её знаете?» Марцель придирчиво осмотрел чашку, открёб что-то подозрительное со дна ногтём и налил кофе. Кинул два кубика сахара, понюхал молоко, но добавлять не рискнул, Слегка попахивала кисловатым. — Ну, да, — кивнул Класс и потёрся щекой о плечо сестры. — Мы дружили. А года три назад она попросила заехать в город и помочь ей кое с чем, но всё никак не получалось.

Только месяца два назад выпал случай. — Выпал случай и триста миллионов, — понятливо кивнул Шелтон и обратился к Марцелю. — Подвинься. Тут на двоих места хватит. Кресло широкое. «И сделай мне кофе». «Да, Ноа, именно о трехстах миллионах я и хочу поговорить». Вопрос один. Ноа переглянулись. «Как? Делить будем?»

«Именно». Наливая кофе в чашку, Марцель чувствовал, что у него потихоньку едет крыша. «Твои предложения, Курт Шелтон». Стратег вежливо улыбнулся. «Мне 299 миллионов и 1500 шванку на карманные расходы». Близнецы одновременно потянулись к кофейнику, чашке, пакету с молоком и сахарнице. Четыре руки сделали кофе, сунули в чашку две соломинки и только потом посмотрели на Шелтона.

«Твои аргументы. Для нас условия что-то невыгодные». «Очень выгодные». Улыбка Шелтона стала раза в два шире. Во-первых, я вас не убиваю, во-вторых, остается жив и здоров Герхард Штернберг, которого вы до сих пор надеетесь втянуть в свою банду стратегов, будущих властителей идеального мира.

В-третьих, я беру на себя объяснение Сблау и инсценировку вашей смерти. В-четвертых, вам все равно не нужны кровавые деньги мафии. Так вы священнику говорили. Наоми задумчиво побулькала трубочкой в кофе, Клаас уставился на Шелтона в упор. — Говорили, да. Мы бы так или иначе не оставили их себе, отдали бы на благотворительность.

Так что ты сейчас не нас обворовываешь, милый Курт, а бездомных сироток. — В Евроконгломерате еще остались бездомные сиротки? В наше-то просвещенное время! — выгнал брови Шелтон. — Какой кошмар! Куда смотрит правительство? Теперь трубочкой забулькал Клаас, а Наоми оживилась. — Предлагаешь устранить правительство? — Предлагаю для начала согласиться на мои условия, а потом посмотрим, — произнес Шелтон и вытащил из груды сладостей вишневую карамель в хрустящей серебряной бумаге.