Чтение онлайн

– Нам остается одно, - сказал я, вытаскивая из сумки белую футболку. Павел кивнул. Я обмотал белую ткань вокруг ствола автомата Захватовича и поднял вверх настолько, чтобы она была заметна, помахал самодельным белым флагом из стороны в сторону, после чего поставил автомат, опирая его на переднее сидение. Футболка развевалась на ветру, а мы съежились на сидениях, не слыша ничего, кроме мерного бубнения двигателя. Этот звук заглушал все остальные, в связи с чем мы понятия не имели, то ли противник приближается к нам, то ли ждут того момента, когда мы выглянем, чтобы покончить с этой игрой. Продолжалось это где-то с четверть часа, но может и всего минуту. Адреналин не позволял мне верно оценить время. Я как раз тянулся к "калашникову", чтобы еще раз помахать "флагом", когда услышал неспешные слова. И произнесенные по-польски!

– Брось-ка это, сынок.

Я повернул голову и увидал трех подошедших сзади мужчин, возраст которых было трудно определить. У всех троих были явные следы ожогов и лучевой болезни. Каждый держал в руке охотничье ружье. Стоящий ближе всего, не опуская оружия, протянул левую руку.

– Отдай мне это, - сказал он, - только без резких движений.

Я выполнил приказ. Когда автомат очутился в его руках, остальные встали таким образом, чтобы видеть нас обоих. Павел буркнул себе под нос что-то непонятное. Я глянул в другую сторону - там тоже стояло несколько оборванцев с нацеленными на нас ружьями. Жестами они приказали нам выйти из машины, что мы и сделали. Завадский в поднятой руке все еще держал свой пистолет. Но его отобрали еще до того, как мой напарник успел встать на асфальте. Мое личное оружие находилось в кобуре, только меня избавили от него очень скоро, точно так же, как и от ремня. Нам приказали сесть на корточки возле вездехода. Рук при этом опустить не позволили.

– Мы военные врачи, - медленно и четко произнес я.
– На этой машине знак красного креста. Вы не должны нападать на нас. Мы желаем вам помочь.

– Как же, как же, - сказал тот, что отобрал у меня автомат. Он уже успел напялить мою футболку, которая теперь резко контрастировала с остальной одеждой, носящей следы очень многих и, видимо, не очень-то приятных событий.
– А мы семеро гномиков.

– Я не лгу, - ответил я на это, насколько мне это удалось, спокойно. У меня в кармане документы. Перед... перед войной я жил во Вроцлаве.

– Верю, верю, - отвечал мне тот, обыскивая застреленного майора. Мне было не видно, что конкретно он делал, но гортанный звук из глоток остальных свидетельствовал, что он, скорее всего, добрался до пачки "Кэмел".
– Вот только я одним прекрасным утром проснулся в развалинах с жопой в струпьях и прической под Коджака2. А ты, вместе с остальными дружками, ответственными за весь этот бардак, схоронился где-то в бункерах, чтобы покуривая сигаретки и трахая девочек, подождать, когда мы тут все передохнем.

– Я получил мобилизационное предписание за несколько часов до начала войны. И даже не знал, зачем.

– Ах, бедняжка, от сисечки тебя оторвали, - засмеялся тот, кто напялил футболку.
– А может с тобой всю семейку мобилизовали?

– Я правду говорю, за мной приехали вечером...

– Хватит пиздеть, красавчик.
– Второй из напавших наклонился надо мной и приложил ствол охотничьей пушки к шее.
– Мы прекрасно знаем, кого отобрали, чтобы пережить это дерьмо. Есть здесь такие, что помнят, кто и зачем устроил нам весь этот Армагеддон.

Он отвел курки. Медленно, один за другим. Я закрыл глаза и стиснул зубы. Мне всегда казалось, что в подобной ситуации буду драться до конца, словно смертельно раненый зверь, только теперь я испытывал лишь бессилие. Меня парализовал страх, я молился за несколько дополнительных секунд жизни, и... смерть не пришла. Тип в футболке отодвинул пышущего ненавистью нападавшего и угостил его сигаретой, отобранной у покойного Захватовича.

– Оставь ты это дерьмо, Матей, - сказал он.
– Сейчас он принадлежит Бургомистру. Тебе же не хочется быть повешенным за яйца за то, что ты убил Посланника.

– Ясный перец, не хочется, пан сержант, - согласился с ним мужчина, названный Матеем.
– Но я попрошу у пана Яна заняться ними, как только он закончит допрос.

Я сглотнул слюну. Пока что мне подарили жизнь, вот только у меня были серьезные сомнения относительно ближайшего будущего. Павла мне не было видно, только можно было бы поспорить на каждую секунду оставшегося нам времени, что и он думал то же самое.

Мы шли за "хаммером" со связанными руками, словно бандиты в вестернах. Наши палачи расселись в вездеходе и, нагло дымя сигаретами Захватовича, тихо переговаривались друг с другом. О чем, я даже и не слышал. Таким макаром мы проехали по всей улице Повстанцев и повернули в улицу, ведущую к Центральному Вокзалу. Двигались мы довольно медленно, но не потому, что нас жалели, а, скорее, из за отсутствия водительских способностей мужчины, которого называли сержантом.

Город выглядел довольно-таки мрачно, особенно теперь, когда опускались сумерки. Большая часть домов в этом районе была построена перед войной, перед Второй мировой. Сложенные из кирпича, они выдержали разрушительное действие ударной и тепловой волны. В отличие от "Польгора", который был буквально выпотрошен. Зато ни в одном окне я не видел стекол. Пустые дыры, лишенные даже оконных рам, обнажали почерневшие стены квартир на первых этажах. То, чего не уничтожил огонь и сила вихря, забрали выжившие. Так мне казалось. Между домами я, время от времени, видел кресты, воткнутые в небольшие земляные холмики. Слишком много их не было, но они свидетельствовали о том, что смерть не забрала всех обитателей округи. Во всяком случае, не сразу. Сумерки открыли еще одну истину про это место. Сейчас никто не селился в руинах в районе улиц Повстанцев и Пилсудского. Становилось холодно, и небо окрасилось темной синевой. Тем не менее, ни в одном окне я не замечал мерцающих отблесков огня. Здесь не было ни одной живой души.

Затем мы прошли через площадь Костюшко. Только здесь мне удалось заметить первые признаки жизни. В развалинах универмага кто-то жил. Услыхав звуки клаксона, люди высыпали перед здание и молча глядели на машину, махая сидящим в ней мужчинам. Мы проходили мимо них практически в абсолютном молчании. Казалось, что нас не замечают. Но я ошибался, причем, сильно. В какой-то момент из группы зевак вышла девушка. Молодая, вряд ли ей исполнилось восемнадцать. Вот только оценить ее возраст было сложно, поскольку, кроме грязи, ее лицо и руки были покрыты ужасного вида шрамами. Она приблизилась к Павлу и какое-то время шла с ним рядом. Тот ей улыбнулся, но она на его улыбку не ответила. Неожиданная смена выражения в ее глазах смогла предупредить его, и ему удалось отскочить от ножа, который девушка вытащила из складок рваной юбки. Лежа на тротуаре, второго нападения ему, скорее всего, ему пережить и не удалось бы, но всех заморозил выстрел Матея в воздух. Сержант остановил вездеход и спрыгнул на мостовую. Он схватил девушку за волосы и поволок в сторону таких же, как она.

– Чья эта сука?
– громко спросил он, очутившись за несколько шагов от плотно сбившейся группки оборванцев. Ему никто не ответил.
– Я спросил, кто выродил эту сучку?

– Это сирота, - дрожащим голосом ответил ему какой-то мужчина. Подобрали ее в пригороде.

Сержант пихнул девушку на тротуар, не сразу отпуская волосы. Девушка упала, а в руке сержанта остался приличный клок ее волос.

– Я должен был бы прибить эту падаль, - сказал сержант, медленно стряхивая содержимое ладони, - но вы сами должны решить, как ее наказать. Она подняла руку на Посланников.
– Он указал рукой на нас.
– Она могла их убить. И, знаете, что тогда случилось бы с вашей группой, если бы об этом узнал пан Ян?

Те покивали головами, бормоча какие-то извинения. Кто-то пнул девчонку, другой поднял ее с земли, чтобы тут же сильным ударом вновь сбить ее на землю. Но та даже не застонала. Сержант отвернулся и подошел к Павлу.

– Честно говоря, я ей и не удивляюсь, - процедил он сквозь зубы.
– И сам бы выпустил тебе кишки, вот только вас ждет Бургомистр. А его приказов нарушить никто не осмелится.

– Кто этот бургомистр?
– спросил я.
– Ваш предводитель?

– Скоро сам встретишься с ним, падло, - криво усмехнулся сержант, если только мне удастся сдержать гнев тех, кого мы встретим по дороге.