Чтение онлайн

– Поздравляю с бракосочетанием, братишка. Извини, что не пришел, был очень занят.

– Я неоднократно предупреждал тебя, Дуэйн, что тебе не следует лезть в Проклятый храм, – размеренно заговорил Айринкельн. – Ты наивно посчитал себя самым умным и не внял предостережениям… И вот результат: ты снова занялся черной магией, используя запрещенные ингредиенты. Более того, ты решил применить магию крови, хорошо еще, что стражи успели предотвратить убийство! Честно говоря, у меня слов нет, чтобы описать твое поведение.

– А не трудись, я вполне ясно сознаю, что я делаю, – нагло отозвался младший брат. – Между прочим, сначала разберись во всем, а потом обвиняй меня. Если ты прикажешь развязать мне руки, то увидишь, что я использовал исключительно свою кровь.

– Ты не в том положении, чтобы лгать, – холодно улыбнулся король. – Я не хуже тебя знаю, что магия крови требует материала и от чародея, не только от его жертвы. Я уже говорил, что мне даже не обязательно копать так глубоко, достаточно лишь вспомнить, что ты положил в лучи пентаграммы. Плоть повешенного – десять гран «проклятия чародея», забыл?

– Ты этого не сделаешь. Что я, не знаю, каков ты? Ты же у нас нежный и ранимый и никогда не сможешь напоить родного брата этим эликсиром. Сам знаешь, что после этой отравы трудно сохранить свой мозг в добром здравии.

– Ты прав. Я не настолько жесток, и, несмотря на твое поведение, я не могу забыть, что ты мой брат. Но моя фантазия не ограничивается только таким кустарным способом избавиться от тебя… – Айринкельн медленно встал с трона и размеренно произнес: – Я не желаю ничего слушать и ничего знать. С этого дня и навсегда ты изгнан из Эрквадиора. Кроме того, я лишаю тебя титула. Это все, что я могу сказать.

Чародей мрачно молчал, испепеляя брата взглядом, после чего тихо, но очень зло выговорил:

– Когда-нибудь я заставлю тебя вспомнить об этих словах. Не думаю, что ты будешь счастлив, брат.

Cаффрон Мэйнер сидел, устало прислонившись спиной к толстому дереву. Очередной день пути закончился, ноги гудели от усталости, а душой по-прежнему владела боль. Если бы семь месяцев назад начальнику охраны члена Магистрата Карсайте сказали, что он будет искать забвения в крови и убийствах, он поднял бы такого человека на смех. Саффрон стал воином только потому, что на протяжении многих поколений мужчины рода Мэйнер занимали в армии высокие посты и были в большом почете у власть имущих. Просьбой сделать его начальником охраны Саффрон неприятно удивил своих многочисленных родственников и знакомых, однако чопорные нобли Карсайте все-таки сумели пережить это событие относительно спокойно, без особенных обсуждений и порицаний. И кто бы мог подумать, что в итоге славному наследнику рода придется так бесславно окончить карьеру и страстно искать способ забыть все?! Причиной этой неприятности оказалась та самая должность и чрезмерное доверие хозяина, графа Мердетта…

В один прекрасный день Саффрон стал замечать, что в доме Мердетта стали часто собираться члены Магистрата. Разумеется, не в полном составе, но постоянным числом четыре человека. Эти граждане являлись поздно вечером или ночью, закутанные в длинные плащи с капюшонами, в сопровождении двоих воинов охраны, и сразу запирались в маленьком круглом зале, который испокон веку считался в замке Мердетт потайной комнатой. Разговаривали они очень тихо, охранявший вход Саффрон не мог разобрать ни слова, да и его, на самом деле, не очень волновал предмет разговора. Воинами охраны становились лишь скрытные, молчаливые люди, которые умели хранить тайны и не отличались особенным любопытством. Однако происходящее все равно настораживало. Чутье подсказывало Мэйнеру, что тут что-то не так, и оно, как всегда, не обмануло. Однажды ночью дискуссия членов Магистрата была особенно оживленной, они больше не бормотали себе под нос, так что страж несколько раз четко услышал слово «заговор». После этого слова многое стало ясно. Ни для кого не было секретом, что на кресло герцога Кайринского, да и на трон короля, поглядывает слишком много народа из числа членов совета. Как ни крути, все они были высокопоставленными, уважаемыми людьми, добрая половина их тоже отличалась незаурядными магическими способностями, так что почти каждый вельможа имел некоторые основания считать себя достойным более высокой позиции в сложном аппарате управления страной. Разумеется, нынешний аппарат, при всей своей кажущейся беззащитности, представлял собой отнюдь не такую легкую мишень, как хотелось бы. Царедворцы и герцоги были совершенно уверены в своих позициях и ни за что не согласились бы добровольно сойти со сцены. Из этого следовал лишь один вывод: их следовало осторожно убрать.

Саффрон усмехнулся. Что ж, способа было всего два: убийство нынешнего короля, практически невозможное из-за своей технической сложности, и воздействие силами регулярной армии и наемников. Второй вариант означал междоусобицу, кровь, боль и все прочие радости войны… Разумеется, ничего подобного Мэйнер не хотел. Во-первых, он любил свою родину и не желал становиться свидетелем и участником беспорядков, а во-вторых, он очень тревожился о своей семье. В конце концов, никакие посты и богатства не сравнятся с тихим семейным счастьем в уютном каменном доме, с женой, двумя детьми и степенными родителями. Теперь все это находилось под угрозой. Встречи вельмож были длительными, они продолжались уже более полугода, и, насколько воин мог понять, исполнение их планов приближалось… К сожалению, оно приближалось быстрее, чем Саффрон мог предположить. Как только последний гость графа скрылся за дверью, Мердетт подошел к начальнику охраны совсем близко и тихо сказал:

– Ты ведь со мной, Саффрон?

Отвечая, воин не раздумывал ни минуты:

– Я хотел просить вас отпустить меня, господин. Это слишком большой риск.

– Риск?! – рассмеялся граф. – Такты боишься, мой храбрый страж?

– Не за себя, – подавив гнев, покачал головой он. – За свою семью. Они слишком дороги мне, чтобы, рискуя сам, я мог забыть о них.

– И ты не думаешь о том, что ждет тебя в случае успеха?

– Я обязан предусматривать все варианты, ваша светлость. Увы, успех вашего предприятия не гарантирован. Кроме того, думается, вы сможете обойтись и без меня, ведь генерал Тирэй, как я понял, выступит на вашей стороне.

– Ха, генерал Тирэй… Он с нами только благодаря состоятельности моих друзей, – отмахнулся Мердетт. – Ты даже не представляешь себе, сколько денег этот старый жлоб захотел за свою помощь. К сожалению, он не жалует политиков и не признает титулов, зато солдаты его просто боготворят, говорят, что он им просто как отец родной. Не знаю, как дело обстоит на самом деле… Однако нужны верные люди, понимаешь? Я знаю, ты не предашь меня. Я прав?

– Конечно, ваша светлость, – почтительно склонил голову Мэйнер. – Вы знаете, моя жизнь принадлежит вам, однако нижайше прошу вас позволить мне остаться в стороне…

– Не могу, – перебил граф. – Ты умный человек и опытный воин, Саффрон, и я уверен, ты понимаешь меня. Жизнь приучила нас к недоверию, мы дожили до того, что подозреваем во всех грехах даже членов собственных семей, поэтому-то всем нам так нужны доверенные лица. Прошу тебя, помоги нам!

– Но что же я могу сделать? – растерянно поинтересовался воин. В его душе крепла уверенность, что он просто не может сказать «нет». Граф Мердетт искренне верил ему, можно даже сказать, считал своим другом. Им неоднократно случалось засиживаться допоздна за кубком вина, мирно беседуя о всякой всячине, и он, наверное, действительно имел полное право ожидать поддержки. Другой вопрос, что Саффрон был далек от политики и не слишком хорошо представлял себе, как изменится власть, если, к примеру, завтра герцогом Кайринским станет кто-нибудь другой, да хоть тот же Мердетт.

– Просто быть рядом, – не колеблясь, ответил его светлость. – Не исключено, что нам всем придется взяться за оружие. Ты ведь понимаешь, его величество или его светлость, увидев наши силы, вряд ли сразу подожмут хвост. К сожалению, в нашем распоряжении только гвардия наемников и восточный корпус, а вся центральная и северная армии горой стоят на стороне нынешней власти.

Саффрон тяжело вздохнул. Ему предстоял непростой выбор: как солдат он должен был исполнить приказ хозяина, как друг он должен был выполнить просьбу друга и как глава семьи он должен был проявить осторожность. С другой стороны, имеются шансы на успех, а также вероятность, что в случае неудачи наказание понесут лишь непосредственные участники мятежа, но… Мэйнер тряхнул головой и тихо ответил:

– Простите, ваша светлость. Я не могу. Клянусь, я не скажу никому ни слова о том, что знаю, ни одна живая душа не узнает о происходящем от меня, но я не могу.

Мердетт долго молчал, прежде чем ответить. Услышав его голос, Саффрон не удержался от вздоха облегчения. В голосе его светлости сквозило понимание, когда он говорил:

– Ну что ж, придется мне выполнить твою просьбу. Я понимаю твои чувства. Наверное, если бы у меня была семья, я бы никогда не ввязался в это дело. Однако в таком случае ты должен сидеть тихо и не высовывать носа. Считай, что я даю тебе бессрочный отпуск. Смотри, не загнись от скуки.