Чтение онлайн

Медленная улыбка расползается по лицу Натаниэля. — Посмотрим, что ты почувствуешь по этому поводу через несколько минут.

Натаниэль хватает меня за волосы, отрывая от земли с неестественной силой. Если бы я уже не знала, что он был Богом, маскирующимся под человека, все эти маленькие знаки, которые он постоянно подает, помогли бы мне догадаться. Знают ли остальные Боги? Или он скрывает это и от них тоже?

Я с трудом поспеваю за ним, мои ботинки скользят в крови. Движение только усугубляет рану. Из моего живота вытекает еще больше крови. Не думаю, что моя одежда может пропитаться еще сильнее. Натаниэль тащит меня по коридору, и другой жрец ждет там, чтобы открыть двойные двери с поклоном. Я спотыкаюсь о свои тяжелые ноги, когда мы входим в Святилище Олимпа. Дом Натаниэля находится прямо за Святилищем, но я не знала, что из его дома есть вход внутрь.

Я никогда не была внутри храма. Я едва могу сосредоточиться достаточно долго, чтобы разглядеть парящие колонны и массивную резную статую Зевса, сидящего на троне в конце прохода. Натаниэль не останавливается в своем шествии к парадным дверям, где другой жрец ждет, чтобы открыть массивные двери из красного дерева.

Когда мы выходим на улицу, нас встречает рев, такой громкий, что я чуть не зажимаю ухо рукой. Другой рукой я держусь за запястье Натаниэля, ту, что прикреплена к руке, которая дергает меня за волосы. Сейчас середина ночи, но снаружи Святилище освещено, как сверхновая звезда. Это можно было бы принять за дневное время, за исключением того, что чем дальше я вглядываюсь в толпу, тем больше она окутана тьмой. Здесь очень много людей. Больше, чем пришло на парад, в котором заставили участвовать чемпионов.

— Видишь всех этих людей? Я позвал их сюда, чтобы они стали свидетелями твоей смерти. Они не могут дождаться, когда увидят, как Фурия зальет кровью ступени моего Святилища, — злорадствует Натаниэль с широкой улыбкой на лице.

Натаниэль толкает меня, наконец отпуская мои волосы. Я падаю на землю, прямо к ногам Зевса и Геры. Они оба одеты в традиционные белые хитоны, и каждый дюйм их тела напоминает разгневанных Богов из мифологии. Моя кровь пачкает мраморные ступени цвета слоновой кости, размазываясь красным по лестнице. Зевс и Гера возвышаются, насмехаясь надо мной с таким восторгом в глазах, что я понимаю, что это будет плохо.

Все, над чем мы работали, привело к этому моменту. Вначале я не осознавала, что именно так сложится моя жизнь. Что я выйду из бара Джерри и буду подрабатывать Темной рукой в своем районе Чикаго, чтобы стать чемпионом Олимпийских игр. Причем невольным. Я никогда не хотела связываться с «Подпольем». Я хотела делать то, что говорил мне мой отец. Сохранить свой секрет, спрятаться. Я понимаю, почему он так боялся за меня, но я больше не ребенок. В прошлом я спасала людей под покровом ночи, но теперь этого недостаточно. Пришло время мне принять свою Фурию и свою судьбу. Добиваться справедливости и, наконец, усыпить этих гребаных Богов. Свергнуть жрецов, разоблачив Натаниэля Роджерса как мошенника, которым он и является.

Вот только у меня нет амулета. Гребаный стержень всего этого чертова плана. Я бросила его в Грир, когда мы сражались с минотавром. Я знаю, что она сохранит это, но я понятия не имею, застряли ли Атлас и мои друзья все еще в старых туннелях метро. Они выбрались? Кто — нибудь из жрецов или Богов тоже пришел за ними?

Зевс кружит вокруг меня, снова привлекая мое внимание к себе. — Ты вела себя вызывающе все время, пока была частью этих игр.

Гера стоит неподвижно, ухмыляясь мне сверху вниз. Краем глаза я замечаю, что перед Афродитой заискивают многочисленные жрецы, а Посейдон рядом с ней выглядит скучающим. Сегодня ночью по городу дует прохладный ветер. Я вспотела, но потеряла так много крови, что легкий ветерок пробирает меня до костей и заставляет дрожать.

— Ты пришла в наши игры, думая, что можешь солгать о своей истинной природе. — Зевс громко выкрикивает слово ложь, и толпа кричит и шипит оскорбления. — Ты обманом заставила моего сына прелюбодействовать с тобой, используя свои уловки, чтобы завладеть им.

Я не могу не закатить глаза от этого заявления, даже сквозь пелену боли. Кровотечение замедлилось, но рана едва начала затягиваться. Если бы из меня не делали пример перед Святилищем Олимпа, я бы провалялась в постели день или два, пока все полностью не заживет. Сейчас у меня нет такой роскоши, но я также не знаю, как мне из этого выпутаться. Меня окружают Зевс, Гера, Натаниэль, орды жрецов и обезумевшая толпа. Последние, похоже, готовы пробиться сквозь баррикады, удерживающие их на улице и подальше от ступеней, ведущих к святилищу.

Зевс наклоняется и что — то тянет меня за бок. Когда он встает, в его руке мой хлыст.

— Я думаю, что этому извращению божественности нужен урок. Ей нужно напомнить, кто правит этой землей. — Зевс взмахом руки разматывает хлыст, и толпа кричит. Я не могу сказать, обращены ли их крики ко мне или в мою поддержку. По краям все немного размыто.

— Ты останешься на коленях там, где тебе и место. — Зевс наклоняется, его губы у моего уха, так что только я слышу его слова. — А потом ты останешься на коленях и покажешь мне, как сильно ты ценишь мое наказание.

Я медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Зевса. Блеск в его глазах говорит мне, что он думает, что я напугана его божественностью.

— Жри дерьмо.

Первый удар хлыстом проходит высоко по моей спине, частично обвиваясь вокруг шеи. Не в первый раз в жизни я думаю о том, что мне следует держать рот на замке.

ГЛАВА 48

АТЛАС

Моя одежда пропитана потом, кровью и водой из прорванных труб. Это ничто по сравнению с разрушением, которое ощущает моя душа. Где, черт возьми, Гермес?

— Привет. Всем привет. Кто — нибудь собирается меня спасти? — Позади нас раздается женский голос, в котором слышится паника. Что это за ад?

— Черт, — ругается Грир, когда мы замедляем ход. — Это гребаное испытание. Я должна вернуть одну из чертовых сестер. — Грир оборачивается и видит женщину в вечернем платье, изящно пробирающуюся сквозь грязь туннелей. Она хватает ее за руку и тащит к остальным, не обращая внимания на протесты.

— Ты знаешь, сколько стоят эти каблуки? Это платье единственное в своем роде. Это «Стеллара кутюр», а у тебя на кровь. — Женщина визжит.

— Заткни свой рот, или я оставлю тебя здесь, наедине с крысами. Им насрать на твою моду, но держу пари, им понравится грызть твои конечности. — Грир щелкает зубами, и женщина потрясенно ахает. После этого она замолкает.

Мы бежим по туннелям, уже возвращаясь к станции «Гранд Сити Холл», когда наконец появляется мой засранец брат. Он не появляется внезапно, нет. Он неторопливо спускается по лестнице, как будто вышел на неторопливую прогулку.

— Где ты был? — Я подтягиваюсь на платформу, поворачиваюсь, чтобы помочь остальным, но они прямо за мной. Аристократичная женщина все время достает меня, жалуясь на дыру в своем платье. Я подставляю ей спину и молюсь о терпении. Я собираюсь столкнуть ее обратно с платформы.

— Я пошел купить хот — дог. — Гермес пожимает плечами и запихивает в рот последний кусочек блюда.

— Гребаные Боги. — Я собираюсь провести рукой по волосам, но останавливаюсь как раз перед тем, как провести грязными, окровавленными руками по прядям. — Рен похитили. Они куда — то увезли ее, и мы должны ее найти.

— О да. Я это видел. — Гермес качает головой, прищелкивая языком. Он скрещивает руки на груди, глядя вниз на мою пропитанную кровью кожу. Он ничуть не выше меня, но в нем есть эта божественная снисходительность.