Чтение онлайн

Яры след простыл, будто привиделись ему и золото глаз, и волос непослушных медь, и грезой сладкой примерещилась нежность рук и ласковая нега отзывчивого тела. Воин тряхнул головой, прогоняя неуместные мысли — требовалось на охоту настроиться, да планы поднять, как драконицу изловить. Но не шла рыжая прочь из головы. Трижды стукнул себя наемник кулаком по лбу, но только шишку набил, а русла помыслы не сменили — все к Яре тянулись.

Злой на себя, растерявшего боевой пыл, и на девку, забравшую с собой, что-то посерьезнее тугого кошеля, шел наемник по узким мосткам к берегу. Впереди маячила широкая спина ярла Тура, позади догоняли Мошка и Скёль. Мокроус-выдра тоже на сушу собрался — но не спешил — плыл вдоль гряды, то обгоняя, то возвращаясь. Кувыркался в воде, укладывался на спину и показывал путникам длинный язык, отчего лицо рунопевца озарялось улыбкой. Девичьей, как теперь был уверен Возгар.

Здесь их пути расходились — ярл с Мошкой планировали поутру отправиться с кормчим обратно на большую землю. Данное Рёне слово Тур сдержал — скальда доставил невредимым и, насколько возможно, в своем уме. А наемника троп только начинался — где-то здесь, меж гор и узких проливов таилась та, за чью голову и приплод обещал Крез землю и злато. Но чтоб ее сыскать требовалась удача немалая и хитрость недюжая. И хоть не по душе Возгару был любой обман, именно лукавством да лживой кривдой надеялся он получить верный совет.

Там, где гряда упиралась в каменистый берег, а деревянный настил расходился пристанью для плоскодонных лодчонок стоял старик. Сплетенные в длинные косы седые волосы почти касались земли, грубое рубище, подпоясанное простой бечевой, пузырилось на сильном ветру. Без прищура глядели на прибывших глаза — стальные, глубокие, точно сам Фьорд расплескал в них свои воды. Возгар понурил голову, не в силах выдержать пронзительный взгляд. Лучник знал его — постаревшего за двадцать лет, но не утратившегося ни властного могущества, ни мудрого покоя. Да и как не признать того, кто принял тебя, точно родного, делил с тобой и скудный хлеб и доброе слово, а в ответ получил только гордость молодецкую, да черную неблагодарность?

— Здравствуй, Драгост, глава Драконоборцев, хранящий покой Пращура на Твердыше, — Возгар поклонился до земли и не решался разогнуться, пока не услышал ответное.

— С возвращением, сын Гордара, несущий Возгорающий свет, — старик в ответ едва кивнул и потерял интерес к лучнику. Зато склонился перед ярлом, прижимая к груди морщинистые ладони:

— Великий муж Великой Рики* (Вельрика — великая страна. Рика — страна), благословенен троп, приведший тебя в наши края. Да будут дни твои долги, потомки крепки, а мир под их началом покоен и справедлив.

«С последней встречи совсем умом тронулся», — Возгар с конем отошли в сторону, открывая взору Драгоста Мошку и Скёль. На юного вэринга глава драконоборцев даже не взглянул, зато при виде скальда задрожал как в трясучей лихорадке, побледнел под цвет рубища и рухнул, не щадя коленей, прямо на камни у ног рунопевца. Вылезший на сушу Мокроус, проковылял к коленопреклонённому мужчине и ткнулся мокрой усатой мордой в макушку. Будто выходя из забытья, старик снизу вверх посмотрел на Скёль. По обветренному лицу текли слезы радости, а губы на древнем свистящем языке шептали слова молитвы:

— Добро пожаловать на Твердыш Пращура, блаженный волхв — сказитель пограничья, первый с Битвы Пепла и Злата!

Люд общины точно с писаной торбой носился со Скёль. Местные бабы обступили со всех сторон, принялись целовать руки, обнимать и гладить, а после повели в общий дом, откуда, спустя время скальд вышел уже другим — взамен рубахи рунопевца наряженный в платье, а поверх — плащ из овечьей шерсти. Длинные волосы вычесали и прибрали в косы вкруг головы, а тонкие пальцы поблескивали серебром колец.

— Девка, — усмехнулся в бороду ярл Тур и Возгар согласно кивнул. Мошка же рот от удивления разинул и глаз от той, с кем ночлег в пути делил отвести не мог.

— И ничо такая, не страхолюдная, — выдал, наконец младший вэринг, вызывая смешки старших мужей.

— Путь Скёль не бабий, и не мужской. Да и не путь то вовсе, а служение. Нет дела до мирских забот тому, кто видит в глубь минувшего и в грядущего дали, — Драгост сидел поодаль на округлом камне и смотрел, как Мокроус съезжает по покатой скале на спине в воду.

— Толку-то от дара такого, одна головная боль, — Возгар с прибытия пытался старца на разговор вызвать, да тот лишь молчал, будто глуховат стал. Но в этот раз глава драконоборцев удостоил лучника ответом.

— Прав ты, Возгар. Большие знания — сплошная боль. Оттого проще люду будущего не ведать, да о прошлом забыть. Так и дни настоящие без печали пойдут, а не грузом тяжелым на плечи лягут. На то ж сила недюжая надобна, чтоб не только знать, куда шаг следующий приведет, но и ответ за это суметь держать.

— Дело говоришь, — хмыкнул Тур, поглядывая на Мошку — дошла ль до молодого мудрость прожитых лет. Но парень все от Скёль глаз отвести не мог. Та же всем прочим предпочитала выдру, что уже вертелась у девичьих ног, вымогая лакомство и ласку.

— Хватит ли у нее силы той, про которую ты вещаешь? Дунут зимние ветра, и точно худую щепу сломает тело хилое, — наемник провоцировал, вызывая Дракоста на разговор.

— Не в теле, в духе сила волхва. Да такая в ней мощь, что оба мира петь для него готовы и секреты выбалтывать. Скёль покамест только струны тронула, да созвучия первые улавливать начала. Но придет час, когда развернется душа ее во всей красе, и коль будет на то воля Первого ящера, доживу я и песню ту услышу.

— Вот почто она злыдням сдалась, стало быть, — воевода задумчиво нахмурился, а после поведал старику о случившемся на тропе. Как выродки Дировы на обоз напали, а навия-перевертыш вцепилась в скальда, и только Возгар с подругой от верной гибели рунопевца спасли.

Дракост выслушал молча, изредка кивая, а после встал во весь рост и поклонился сидящему на колоде наемнику:

— Благодарю и прошу прощения. Двадцать лет гневался я на юного гордеца, отринувшего свет данный, во имя скитанья во тьме. Того, старый, не ведал, что мыканья эти жизнь важную спасти назначены и вывести ищущего на свой путь. Уроком то мне будет на склоне лет, а тебе, Возгар, знанием — всяк мудрец ошибаться горазд.

Лучник подскочил, помогая Дракосту распрямиться, и обнял старика от избытка чувств.

— Дурак я был неблагодарный, — сказал, чувствуя, как в горле ком собирается и слова не идут. — Будто тать в ночи сбежал от тебя, не попрощавшись. Тоскливым виделось мне прозябанье на Твердыше, покуда по всей Вельрике столько дивного и невиданного. Думал, останусь до утра — так и уйти не смогу. Ты ль не отпустишь, сам ли струшу…

Драконоборец молча похлопал бывшего воспитанника по спине, да смахнул украдкой скупую слезу.