Чтение онлайн

– Девочке угрожает серьезная опасность.

– Но я же не должен из-за этого жениться? Я мог бы просто охранять ее драгоценный покой время от времени.

– И испортил бы ей не только репутацию, но и…

– Но и что?

– Но и всю жизнь. Ты же знаешь, что в таком возрасте, девочки очень, еще раз повторяю, ОЧЕНЬ влюбчивы. А ты у нас недурен собой и, кроме всего прочего, практически национальный герой Бравика.

– Так что же мне делать?

Риплай задумчиво перебирала пальцами.

– Сходи к Норису?

– К Норису! Действительно! Ведь это ему я обязан своим идиотским положением! Вот кто меня подставил! Я же этого гада…

– Успокойся и сядь.

Мелони замолчал и сел.

– Попей воды из графина.

Мелони попил. Помолчал. И, опережая новую команду Риплай, вихрем взвился, продолжая сеять вокруг себя мелкие брызги, и порывисто обняв старушку, выбежал прочь.

Мелони, не замечая ступеней, почти летел по узкой лестнице. Молодой Орфей Багги провожал его недоуменным взглядом. Воображение уже рисовало ему картины взбешенного прорицателя Нориса – вздыбленную седую бороду и сухие жилистые кулаки, которыми он грозил каждый раз неумелому помощнику.

Мелони буквально снес его, стоило парню приоткрыть дверь, служившую входом в высокую башню.

– Норис! – рычал Мелони, перебирая ногами, и в очередной раз хватаясь за резные перила, – Где ты, старый летун?!

Вслед Мелони хлопали двери и недоумевающая челядь – они же ученики великого Нориса, наспех одетые, выглядывали из комнат.

– Где он ? – Мелони громыхнул дверью библиотеки.

– Где он?– Добротный кусок штукатурки отлетел от косяка кабинета

Нориса. – Совсем дом запустили! Чем вы тут занимаетесь?

– Гин Мелони, – робкий девичий голос заставил его обернуться.

– Что? – рявкнул он и осекся, увидев как съежилась от его крика девушка. – Привет Ливина. Ты случайно не знаешь, где этот старый пень пускает корни?

От такого отношения к всеми уважаемому учителю, девушка оторопела. Первый раз в жизни она слышала столь пренебрежительные речи в адрес великого Нориса.

– «Старый пень», говоришь?

Обернувшись, Мелони увидел старого прорицателя и вершителя Нориса парящего над лестницей по направлению к нему и тут же пожалел о сказанном. Легким движением руки старца с расстояния около трех метров, молодой человек мощным потоком неведомой силы был отброшен к противоположной стене и буквально размазан по ней.

– Внесите это, – Норис брезгливым взглядом указал на Мелони подоспевшим орфеям – в мой кабинет.

Великий Норис мягко опустился на пол и степенно отправился в свои покои.

Молодые Орфеи помогли Мелони подняться. Тот чувствовал себя раздавленным физически и морально. Это же надо! Почти национального героя Бравика, при молодняке, и об землю! Позор!

Но к его удивлению, подняв глаза на окруживших его ребят, он не увидел ни ехидства, ни сарказма. Лишь Ливина осуждающе качнула головой: «Мол, за что боролся, на то и напоролся…»

Пытаясь сохранить гордый вид, хотя прямо сказать, выглядел Мелони более похожим на ощипанного петуха, кричащего «Кукареку» после проигранного боя, он мужественно отвел поддерживающие его руки и, прихрамывая, направился к кабинету Нориса.

Стоило ему скрыться, как стайка орфеев загудела на разные голоса, обсуждая произошедшее. Мелони прекрасно понимал, что к утру весь Бравик будет в курсе ночной истории, и немного поругивал себя за несдержанность. Но с другой стороны, он был уверен, что никто теперь не скажет, что он пресмыкается перед Норисом. Мелони Дилун знает себе цену, и ни при каких обстоятельствах не станет выполнять чью-то прихоть (если, конечно, не будет иметь в этом какой-то личный интерес). Кабинет Нориса немало изменился с того времени, как Мелони бывал здесь последний раз. Узкие, высокие окна, больше напоминавшие бойницы, теперь прикрывали красиво задрапированные шторы. Пол устилал пушистый ковер, на котором стояла обшитая в тон шторам мягкая мебель. На стеклянной столешнице позолоченной вязью вытравлен затейливый узор, и маленькая хрустальная вазочка с маргаритками.

«Ливина» – подумал Мелони и внезапно почувствовал укол ревности. Когда-то он, и только он скрупулезно следил за убранством приемной великого Нориса. И прекрасно помнил, как тот распекал своего лучшего ученика за огромный букет цветов, который Мелони водрузил в шикарную напольную вазу. «Теперь, значит, на маргаритки аллергии у него нет?» – язвил про себя Мелони, прекрасно понимая, что острит зря. Просто Ливина, не смотря на грозное имя (от Львина – Львица), была настолько кроткой и домашней, что, видно и сухарь Норис не устоял перед этим воплощением уюта, женственности и доброты.

Потирая ушибленные места, Мелони ревностно осматривал кабинет, со злостью отмечая все новые преобразования. В конце концов, яростно крякнув, он сел в кресло. Закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, Мелони обдумывал предстоящий разговор. Так он провел около получаса, прежде, чем дверь распахнулась и в нее величественно вплыл, паря над полом, седовласый Дин Норис. Вслед за ним, семеня, Ливина с расписным подносом, на котором она несла в изящных чашечках с (!) маргаритками изумительно пахнущий чай из местных трав.

Ливина, поставив поднос на стеклянный стол, подняла взгляд на Мелони, словно умоляя не начинать перепалки и, кивнув на чашку с чаем, еле заметно покачала головой.

Мелони быстро смекнул, что сей напиток, видимо, с сюрпризом, и пробовать его не стоит. Прикрыв на мгновение веки, он дал понять, что предупреждение принял.

Норис жестом отпустил Ливину, и та поспешила скрыться. В силу своего характера, девушка не переносила скандалов и ссор, считая, что всегда, в любой ситуации можно найти компромисс. За это старый диктатор Норис и ценил ее.

Мелони демонстративно разглядывал маргаритки на столе.

Дин Норис, попарив по комнате, снизошел на грешный пол и, устроившись в кресле напротив гостя, усмехнулся.

– А ты все такой же наглый, пронырливый мальчишка, каким я тебя знал. Время не добавило тебе ни ума, ни манер, – Норис улыбался и густую длинную бороду.

Мелони, не ответив, перевел взгляд на окно. Помолчав немного, он съязвил:

– А вы, великий Норис, пристрастились к цветочкам и рюшечкам? Может скоро и до юбок дойдет?

Дин Норис сжал зубы, и кресло, на котором сидел Мелони, подпрыгнуло на месте. Молодой человек вцепился в подлокотники.

– Только не надо вот этих вот фокусов! То, что я не дерусь с Вами, это лишь из уважения к возрасту, а не потому, что я ничего не могу!

– Да что ты знаешь о возрасте?! – рассвирепел великий Норис, и кресло Мелони завертелось вокруг своей оси, взмывая к потолку. Едва отошедший от прошлого проявления силы учителя, Мелони почувствовал подкатывающую дурноту. Но он, тем не менее, ясно понимал, что если не справится с этим сейчас, то будет окончательно опозорен.