Ограбить дракона
Шрифт:
– Мама?! – потрясенно выдохнул Стэн, пытаясь поднять драконицу, но та оттолкнула его и, рыдая, взвыла – Смилуйся драххар! Покарай меня, если захочешь, но не убивай моего мужа! Прошу, сохрани Эрику жизнь!
Некоторое время вокруг царила мертвая тишина, нарушаемая лишь плачем драконицы, что хваталась за драххара, орошая слезами его ноги. Эйден произнес:
– Встань Алоррандия. Негоже унижаться той, кто не несет вины. Я поступлю так, как скажет моя драххара.
Все смотрели на меня: Эрик - с отчаянием, клан - с ожиданием, жена ледяного с мольбой, его сын - с растерянностью. Он знает, что отец предатель и заслужил свою участь, но, все же любит его и не желает ему смерти. Сейчас он ничего не скажет в защиту Эрика, потому что ему мешает гордость и обида. Но после Стэн будет винить себя за это молчание каждый день и их дружбе с Эйдом придет конец.
Алоррандию жалко, Стэна жалко, дружбу ледяного с Эйденом тоже жалко. Что до меня... я сама не считаю Эрика чудовищем, достойным лишь смерти. Он просто заблудился на пути к счастью. Выбрал не тот путь. Не я дала ему жизнь. Так мне ли отнимать ее?
Собравшись с духом, я заговорила:
– Эрик предатель. Но это его сын сегодня освободил тебя из заточения. Замени смерть на темницу мой драххар. Это будет справедливо.
– Будь по-твоему. Эрик, ты будешь заточен за свое предательство на пятьдесят лет в том виде, что сейчас пребываешь, без права исцеления. Стэниррариярд, я знаю, у тебя есть карманная темница. Дай ее мне.
Стэнфорд протянул ладонь, которую на миг объяло ледяное пламя, вытащил из сокровищницы золотой браслет с крупным изумрудом и подал драххару.
Сверкнула зеленая вспышка и Эрик исчез. Его жена поднялась с земли и поклонилась Эйдену, а затем подошла ко мне и повергла в полный шок тем, что зарылась в пышную юбку, чтобы среди ядров белой ткани разыскать и поцеловать мои туфли:
– Спасибо моя драххара! Да восславится твое имя и милосердие среди крылатых! Слава драххаре! – на последней фразе драконица возвысила голос и снова склонилась передо мной.
– Слава драххаре! – подхватили остальные драконы. Я не знала, куда деться от смущения, потому что весь клан разом склонился передо мной. Стояли выпрямившись только я и Эйден.
Когда все головы поднялись, а спины разогнулись, драххар подал браслет Стэну:
– Возьми. Я думаю, ты сохранишь его лучше прочих.
– Благодарю, мой драххар – тихо произнес Стэнфорд, бережно принял украшение и отправил в свою сокровищницу.
Эйден вернул себе человеческий облик и приблизился ко мне:
– Что ж, гости в сборе, а невеста нарядна и стоит в месте силы. Было бы глупостью не устроить свадьбу сейчас моя драххара!
– Погоди Эйд! Есть одна вещь, которую ты должен знать, иначе потом обвинишь всех, что тебе не сказали! – выступил вперед Стэнфорд и драконы снова замерли в напряженном ожидании. У клана сегодня определенно день откровений!
– И что же это друг мой? – нахмурился Эйден, беря меня за руку.
– Несколько дней назад умерла Лорэйн и драххара унаследовала ее дар. Твоя невеста ведьма Эйд.
ГЛАВА 56
ГЛАВА 56
"Ой, да на что, на что сдалась я ему,
Словно нож, он остер и резок;
Вышивают небесную тьму
Пальцы тонких ветреных лезвий."
Пальцы на моей руке сначала дрогнули, а потом сжались сильнее. В мертвой тишине я покосилась на Эйдена и потянула свою ладонь из его руки, но он не отпустил. Стэнфорд, по-своему истолковав молчание повелителя, принялся меня оправдывать:
– Эйд она ни в чем не виновата. Мой отец стер из ее памяти все, что касалось тебя. Драххара сейчас знает только твое имя и не помнит историю твоих родителей. Не злись на нее. Ведь именно благодаря дару она смогла выведать планы Эрика и рассказать мне, что ты заточен, а вовсе не умер.
– Ринна? Это правда? Ты унаследовала дар Лорэйн и ничего не помнишь обо мне? – драххар подошел ближе, внимательно глядя мне в глаза.
– Правда. Тетушка передала мне свою силу. Я помню только твое имя, лицо и знаю, что ты драххар, с которым как-то связана моя судьба. Моя память сейчас похожа на решето – я горько усмехнулась – Сплошные дыры.
– Послушай, я хочу защитить тебя. Если выйдешь за меня замуж, за тобой перестанут охотиться, потому что будут считать моей. Я слишком долго тянул со свадьбой и теперь чувствую себя виноватым в том, что ты лишилась воспоминаний. Позволь мне загладить вину. Скажи, здесь и сейчас, ты станешь моей женой?
– Я... ах! – вскрикнула, не успев ответить, потому что в сердце серебристой молнией вонзился острый кинжал.
– Ринна! – воскликнул драххар, подхватывая меня и укладывая на землю. Вокруг поднялась суматоха. Послышались крики: "держи ее!", "кто-нибудь, остановите эту калифорнийскую стерву!". Чувствуя, как по жилам разливается лед, я смотрела в полные тревоги, янтарные глаза, пока взгляд не заволокли слезы боли. Но все же, перед тем, как потерять сознание, я успела прошептать – Да!
Я пришла в себя среди ночи в знакомой спальне. Прикроватный светильник лил белый рассеянный свет. Рядом со мной, в одежде, поверх одеяла дремал Эйден. Под глазами драххара темнели круги. Стоило мне шевельнуться, как глаза дракона раскрылись и он встревоженно склонился надо мной.
– Очнулась? Прекрасно! Выпей это – мне протянули стакан с красной жидкостью и я бессознательно глотнула пару раз, пока не поняла, что именно мне подсунули и не закашлялась:
– Это что, кровь?
– Да. Кровь дракона исцеляет даже смертельные раны и тебе она сейчас особено полезна, так что будь добра, допей – мне снова сунули под нос стакан. Я зажмурилась и не дыша, чтобы не чувствовать металлического запаха, выпила остатки. Под конец сжала губы, стараясь удержать выпитое в себе:
– Есть чем запить? – опустошив стакан апельсинового сока, спросила – Если меня так легко исцелить, какой смысл Вербене швыряться кинжалами? Это ведь она меня ранила?
– Кинжал был отравлен, а Вербена не знала, что прежде чем кого-то убивать, следует сначала изучить жертву и все ее окружение. Не стоит браться за кинжал, не вычислив заранее возможные помехи. Мало кто знает, что второе мое хобби как раз яды и противоядия. Я многое попробовал на себе и ко столькому обрел иммунитет, что на сегодняшний день отравить меня почти нереально. Сама моя кровь почти универсальный антидот. А по одному вкусу чужой крови я могу определить яд.
– И что было у меня?
– Слюна гарпии. Придает крови кисловатый вкус и пахнет почти как крем для обуви.
– А что стало с Вербеной? Ты ее...
– Нет. Отдал в рабство Темной Фее. Как, впрочем, и Тахарру.
Драххар вдруг замолчал. Я вопросительно посмотрела на него и наткнулась на взгляд, в котором читалось неприкрытое желание:
– Я так рад, что ты снова со мной... больше я тебя не отпущу! – прошептал дракон, склоняясь все ниже. Поцелуй был приятным, нежным и осторожным. Эйден медленно пробовал меня губами, запустив пальцы в волосы. В какой-то момент он поднял мои запястья вверх, беря в плен своих теплых ладоней, и тут пред моими глазами замелькали видения...