Чтение онлайн

15.06.92 03 утра. Не спиться. Живу погано. Один.

30.07.92. 05-00. Лечу из Грозного в Москву. Счастье так близко и недостижимо - хочется снять носки и остудить ноги. Восьмидневную поездку в горы Северного Кавказа опишу позже, в письме к Марине. Она несколько часов назад улетела в Кавалерово, и мы с ней сейчас оба в воздухе. Сидит сейчас в кресле между Лявданской и Протогеновым. Устал, спать не хочется (по-моему, плагиат из дневника Лебедева). Ужасная посадка, давка, фактически, чеченцы взяли самолет штурмом. Они все друг друга знают - раза три по просьбам пересаживался. Впечатлений много, будет, что приврать.

Привет, Марина! Только что вернулся из Чечни. Полон впечатлениями: чеченцы, спирт, башни, гробницы, скелеты, золото, автоматы и пулеметы, пистолеты и гранаты, дождь, палатка, черная икра, осетрина, овечий сыр, парное молоко, шашлыки, огромные форели, ингуши, Магомет, русские собаки, Дудаев, персики, сливы, абрикосы, шелковица, вишня, кровная месть, золото, суверенитет, деньги, нефть, национальные блюда и женщины, их приносящие и уносящие, вертолет, грузины и осетины, Ермолов, Ельцин, Еда, пальба одиночными и очередями днем и ночью, религия, мафия, что у власти и мафия, что не у дел, деньги, много денег, золото, коньяк и ... сибирская язва. Приехал, хорошо приняли, на следующий день - вертолет и в горы. Оглянулся - понял: золота нет, и в ближайшие периоды не будет. Думаю, хоть ваньку повалять надо, стал мыть шлихи. Мою, а рядом два (в лучшем случае) автоматчика, охраняют, бдительно оглядываясь, постреливают в ближайшие деревья. Отмыл десяток, достаю лупу и им в глаз: - Cмотрите – есть золотишко, очень и очень мелкое, но блестит. Они: - Нам бы покрупнее… - и невдомек им, что и этот несчастный колчедан или пожелтевшую от горя слюду не каждый старатель выловил бы в этом нищем аллювии. Ну, говорю, ребята, поздно уже, топайте в лагерь, отдыхайте, а я с удочкой пойду. Нет, говорят, ты гость, охранять будем. Форель - 250-300мм, удочка из удивительно гибкой чеченской растительности и два автоматчика с горящими глазами.
– Кого боимся?- спрашиваю, - Кого надо,- отвечают. Ночь, палатка, засыпаю с трудом. Да и как заснуть, когда рядом 6 автоматов со сдвоенными афганскими рожками пригрелись на засыпающих чеченских телах и еще 5 стволов всякой мелочи с довеском в виде нескольких лимонок нежно сжимаются во сне чеченскими конечностями? Ну думаю, сейчас я вас достану! И так, позевывая, повествую: - Как-то в Приморье приснился одному фельдмаршалу ненавистный его соприятель, а, может быть, и теща и открыл он довольно кучную стрельбу (дУхами, добавил про себя) - все горшки вдребезги и до конца жизни в дырявой палатке прожил, хорошо, что не убил никого насмерть. Пожелал спокойной ночи и слушаю. Не прошло и 3 минут, как во тьме, то там, то тут, звуки странные, но спровоцированно-ожидаемые - храбрые чеченцы дружно ставили свои автоматы на предохранители... Башни кругом высокие, пустые, покосившиеся и навек прямые, могильники, забитые полумумиями, полусклетами древних язычников. Под ними на пойме наша палатка в ней я говорю: - Вот вы, чеченцы, народ сообразительный, аккуратный, лишнего не делаете и не говорите, но спирт пьете как-то странно и длинно - наливаете в стакан, потом разбавляете вполовину водой, потом пьете, потом запиваете водой, а потом закусываете. А вот, говорю, глубоко вами не уважаемый российский народ операцию эту существенно сокращает, значительно удлиняя оставшуюся продолжительность жизни. Иллюстрируя сказанное, наливаю себе около стакана (чуть перелил) спирта и без видимого впоследствии сожаления медленно выцеживаю, естественно, не запивая и не закусывая (последнее не вполне правдиво, ввиду того, что после некоторой паузы, не по необходимости, а из некоторой, не вполне изжитой титанической работой сознания над собой жадности, я съёл-таки полбанки (2л) черной каспийской икры). Чеченский народ переглянулся, затем его взгляд слился в один, кинжалом упершимся в одного из своих представителей, по одному погону капитана, по другому - лейтенанта. Тот пожал плечами, налил стакан спирта и выпил. Тут я понял, что чеченский народ непобедим и пообещал сообщить об этом российскому парламенту (правда, через некоторое время засомневался, не от горя ли в среднем старший лейтенант совершил сей поступок - банка икры-то принадлежала ему...).

Немного погодя наш руководитель Харон (в этой чеченско-русской сутолоке со стрельбой в отдельно стоящие деревья, друг-друга и копеечку мне часто приходил на ум мрачно-трудолюбивый персонаж греческих преданий, доныне неутомимо транспортирующий души усопших с живого берега речки Лета на мертвый...) предложил в шутку сходить за золотом в соседнюю Грузию, где неподалеку ему располагается эксплуатируемое месторождение. Часть чеченского народа понимающе закивало головами, другая же часть, человек в шесть, после небольшого обсуждения, предложило кругу оперативный план с использованием вертолета Ми-8, отвлекающим маневром и вполне небольшим прогнозным кровопролитием... В качестве тренинга была устроена небольшая стрельба (6-7 рожков, цена патрона - червонец за штуку, да, кстати, автоматы наши отступающие российские воины сдавали за 50 -70 тыс., Газ-66 - 200000, так что отступать им, я думаю, было весело). Стреляет чеченский народ метко, заключительной целью я выставил свой молоток, привезенный из Москвы для внушительности. Победитель, оставивший ощутимую метку, получил право росписи на ручке и, ничтоже сумняшися, трудолюбиво вывел ниже отметины: "Руслану от Саида"!

В воздухе с тобою, любимая, мы были одновременно - Ты летела во Владик, я в Москву. Приехавши, я обнаружил, что голень понемногу распухает. Дня через три пошел к хирургу, он, взглянув надменно, спросил - из Чечни? Я:

 - А как вы знаете?..

– Да, отвечает, там, в горах, случай сибирской язвы...

Так что прощай, любимая... Обладая твоим образом, я легко перенесу утрату жизни. То немногое, что я заработал в Чечне, сделает расставание с нею беззаботным. Будь счастлива и знай - один человек любил тебя беззаветно... и бессознательно. Прошу тебя, не умирай от горя – все, что касается моей гибели значительно преувеличено.

Руслан.

 P.S. Привет всем!

16.08.92. Командировка в Ямбург, уехали 11, обратный билет на 20. Добирались через Уренгой, далее поездом. Чистенький городок. Народ вахтуется. Обед в столовой 10-15 р. Набрал (украли с шофером на базе) гвоздей на дачу, сушу грибы, объелся морошкой и голубикой. Вчера был пикник на берегу Обской губы с шашлыком, спиртом и девочками. Пока выбирал, остался с носом. Два дня назад был облет ГКМ, потом два дня маршрутов на вахтовом "Урале".

17.08.92. Вчера с Сашей познакомились на дискотеке с чудесной девушкой - лет семнадцать очарования и тонна позывав к стихотворчеству. Кураж идет валом, небольшие сбивки, правда: хамлю. Одна из подруг, увлеченных молоденьким Сашей, спросила: - И что он такой озабоченный?

Что она знает о сублимации... Все путано и грустно. Десять часов налета, тундра, озера, купание, болота, речки, грибы, спирт, Объедков, Викторов - до-о-брое у-утро, Руслан, красивый! разноцветный поселок с расползшимися по улицам и проходам отопительными трубами, плохая сауна, вкусная столовая, пикник с рыбаками на свалке металлолома, пустые сети, рыбак-татарин - я вижу, ты не в себе, иди к нам, у нас хорошо, ловим в свое удовольствие начальству рыбу и все дела, да ещеоставленная в гостинице бутылка с остатками спирта, ОПЯТЬ МЕДЛЕННЫЙ, МЕДЛЕННЫЙ поезд до Уренгоя...

25.08.92. Сегодня день рождения бухгалтера Тамары Евгеньевны Овсянниковой. В прошедшую субботу был день рождения Пермитина Виктора Евгеньевича, зав.отделом космического мониторинга или какого-нибудь еще. Судя по всему, масштабы празднования будут приближаться к масштабам празднований времен Леонида Ильича (царствие ему небесное, родимому, оставил нас на земле безвременно). Только что заходил к Т.Е., до сих пор на губах запах помады или какой-то там другой косметики.

Тремя часами позже: Не успел окончить последнюю запись, позвонил Викторов, заведующий нашей лаборатории, самородок, лауреат госпремии, полугеограф-полуматематик. Выводит меня из себя, что вдобавок считает себя геологом и потому путается с терминами. В общем, он позвонил и я поехал к нему на встречу; на ней он надавал мне массу заданий, дал снимки, среди них была ведомость ВТК. На работу успел к первому тосту, много позже последнего увидел Валерия Валериановича Гогохию (хороший московский одинокий грузин, частенько наливал мне из шкафчика своего письменного стола, а я, гад, нещадно критиковал его на НТС, в 94-ом Гогохию зарезали на улице), с интересом рассматривающего снимки и ведомости... Сейчас предполагается который вел в Депутатском. Я его таскал в маршруты и вкладывал меж страницами цветы тундры. Еду в поезде Москва-Ходжайли-Душанбе. Только что от Волгограда началась Средняя Азия. Стало тепло и солнечно. Болею, простыл, болит голова, сопельный весь. Нукус, солодка.

Эпиграммы.

Лебедеву:

Поимел свою науку

Лебедь раком,

словно щуку.

Викторову:

Словно девушка в трактире

Бережет он честь в мундире.

 Пермитину:

Ох и зол пермитозоид,

 Если рядом гуманоид...

Плотникову:

Все на месте, все до грамма,

Но какой неэпиграммный!

20.10.92. 4-50 мск. Сижу на переговорном пункте в Ходжайли. Буду звонить Амину Бахиеву, директору комплексного института естественных наук Караколпакии (решили с Сашкой Свитневым идр. Закрутить бизнес по реализации солодки и меня послали). На вокзале купил удачную дыню за 10 руб - 30 см длиной - и съел всю. Наелся, думаю, на всю жизнь, хороша, повезло, ведь на станции Кунград все купленные дыни пассажиры оставили на перроне. После дыни жуткий метеоризм. Сижу и сам себе думаю - занесло дурака в Нукус. Союзлакрица ездит на Мерседесах и курит Мальборо. Сунулись, шестерки. Сижу в Ходжайли, сонный, усталый, и надеюсь сесть на поезд до Душанбе. Послезавтра буду там, если проводника устроит бутылка водки.

 21.10.92. Проводник просил еще денег, но я не дал. Весь покусанный, волдыри на теле. Вши? Был в Чечне - бессмысленнейшая ситуация, искал золото. Сейчас эта лакрица. Ямбург с Викторовым в седле вертолета - туда полетим, сюда полетим. Теперь, лишенец, еду в Душанбе, зачем? Проехали Чарджоу - ярко, солнечно, город суетится. Ящики загружают, выгружают. Соседи едут в Нурек. Боятся, что не будет автобуса.

 08.11.92. Прошло много времени после Ямбурга, в памяти провал, можно бы и вспомнить, но стоит ли? Уехал поездом в Душанбе через Нукус, съел там две дыни сразу и занимался солодкой (мы задумали разбогатеть на сборе и продаже солодки). Пустыня, солодка навалом, навалом организаций пытающихся ее сбыть. В пятницу был в Душанбе, это первый раз после отъезда Надежды, что придало общению с любимым городом глубокую иногда грусть. Мать уже была там, в субботу рано утром начали густо стрелять . Очереди вдали сливались в шелест, женщины гуляли с детьми, мужики пили пиво и вино в разлив. Пошел посмотреть как там Лешка Кутузов и Люба Лазариди. Стрельба, русские танки и зеваки на перекрестках, улица Ленина, заваленная ветвями, сшибленными очередями, трупы, обильно истекающие кровью (потоки на 10-15м), троллейбусные провода на проспектах - пришел Кенжаев. Подошел к Любиному дому - двор закрыт, надо перелезать через забор, а рядом в подворотнях автоматчики, думаю, точно срежут, но обошлось. Лешка жив, Любка дрожит, пули свистят - то начали отходить с боем кенжаевцы... Пошел потом к Глебу Корниенко. Где-то рядом в том же направлении прорывались боевики. Глеб, ему отняли туберкулезное легкое, поживает с вернувшейся женой и двумя или тремя кошками. Пошел домой, уже темно, у ближайшего перекрестка из темноты: - Инджя бие (иди сюба по-таджикски), - патруль. Большее ничего не запомни лось, кроме "Речи безумного в свою защиту..." Стринберга. Да, еже пили под мостопоездовским мостом с Лешкой и Эдгаром. У Лешки язва, не пил совсем, а было 3 бутылки хорошего красного. Ели печеную картошку. Одинокая Валегова (муж бросил) с вопросами в глазах (возьми замуж, ты же холостой, одна здесь, с ребенком я не выживу), Ишанов, наш студенческий куратор, в кабинете с автоматом на широком столе, под ним ящики с патронами - он ленинабадец, их кулябцы теперь убивают. Транспорт не ходит, исходил пешком десятки километров. В шесть в городе пусто. Хурма. По дороге назад залетели в Чарджоу за бензином. Цены как при Брежневе. В Москве отец не встретил, насилу добрались с матерью с пятью местами.