Чтение онлайн

В этой фразе отчетливо послышалось: 'К нам приехал ревизор!'

Эта весть повергла Мишенина и Федотова в ступор, но реакция была различна. Мишенин традиционно вцепился в воротничок сорочки. Со стороны казалось - клиент решил удавиться.

Федотов же мысленно выматерился. Еще вчера он вспоминал дикий треп с Лжегиляровским. От этих воспоминаний ему было неуютно. Лишнего он тогда наговорил с лихвой. Постепенно он убедил себя, что все обойдется, все забудется, и сегодня даже не вспоминал о злополучной пьянке. От ожившего кошмара Борису на секунду показалось, что это наваждение, что сейчас он моргнет и видение исчезнет. Борис моргнул. Увы, ни видение, ни привидение не растворились в мировом эфире. Вместо этого 'оно' отрепетировано приветствовало постояльцев:

– Здравствуйте, господа! Не сочтите за нахальство, но вы так разожгли мое любопытство, что я решил воспользоваться вашим любезным приглашением.

'Ну, приплыли, еще и любезное приглашение. Черт, да когда же мы его приглашали? Неужели в том самом трактире?' - все больше впадал в уныние Федотов.

При этом лицо Федотова сохраняло саму приятность, ну может, только самую малость на нем отображались горестные мысли.

– Вот какие люди в Голливуде, господин Гиляровский, прошу с морозца отпить с нами чайку, - скаламбурил Дима, жестом приглашая гостя.

Димкино упоминание о непонятном Голливуде гостя несколько озадачило, что лишь едва отразилось на его лице.

Друзья давно подметили: стоило им произнести хоть словечко, как на них обращали внимание. Окружающие безошибочно замечали непривычный, а порою чуждый говор. Более всего внимание привлекали шуточные словечки. Еще бы, как, к примеру, аборигену понять 'не бери в голову'. За столетие многие слова изменили звучание, а некоторые даже поменяли смысл. Как-то, попросив кофЕ, Дима в ответ получил: 'Вот ваш кофЭ!' - естественно, с вежливым намеком на неграмотность. На Мишенина долго смотрели с недоумением, услышав 'профЕссор' вместо привычного в этом времени 'профЭссор'.

Переселенцы старательно учились местному говору. Поначалу они намеренно заезжали в отдаленный трактир, чтобы получить уроки 'родной речи' у местных пьяных словесников. Это дало свои плоды, но в минуты волнения привычные словечки выскакивали сами собой и как всегда некстати.

Судя по всему, гость явно понимал, что утренним визитом поставил постояльцев в неловкое положение. Давая хозяевам собраться с мыслями, он спокойно и по-домашнему непринужденно усаживался в красном углу. Все его действия сопровождались прибаутками и мягкими движениями сильного человека.

'Надо же было так напиться! На хрена я нес ахинею о его смерти и тем более о книге? Черт, такое наплести! А этот? Да вы посмотрите на него. Это же клещ! Такой вцепится крепче нильского крокодила. Он же не полицай, он журналяка! С полицаем хоть договориться можно, а с этим? Да ни под каким видом не отвяжется. Ну, точно, пришел северный зверек. Большой и усатый. И водку хлещет, как паровозный шланг. Черт, что же мы ему еще наплели? Кстати, а книгу он еще не написал и не помер. Не смахивает этот здоровяк на покойника'.

Так Федотов корил себя, пока гость, наконец, не умостился.

– Для нас большая честь удостоиться вниманием известного московского журналиста, - с пафосом обратился к Гиляровскому Борис.
– Но прежде я должен за всех нас извиниться. К стыду своему, мы позавчера так набрались, что не упомним ни имени вашего, ни отчества. Господин Гиляровский, Вы не будете так любезны представиться еще раз.

– С удовольствием, с удовольствием, - энергично потирая руки, произнес Гиляровский.
– Звать меня Владимир, по батюшке я Алексеевич.

– Очень приятно, меня величать Борис Степанович, я по электрической части. А вот Владимир Ильич у нас настоящий большой математик. Ну и наш молодой друг Дмитрий Павлович. А что вас привело к нам, Владимир Алексеевич?

Этим вопросом Борис хотел подтолкнуть гостя к откровенности, рассчитывая тут же все свалить на пьяный бред и тем закончить эту встречу.

Федотову, конечно, было любопытно познакомиться с репортером. Ему хотелось сравнить его с тем Гиляровским, каким он его представлял по книге. Он даже строил умозрительные планы, рассчитывая через репортера выйти на полезных людей. Но в этих отвлеченных мечтаниях предполагалось, что Федотов сам найдет Гиляровского. Теперь же только наивный человек мог поверить, что репортер удовлетворится сказками. Именно поэтому Борис хотел все свалить на неумеренное возлияние и более с репортером не встречаться. Однако журналист на уловку не поддался:

– Борис Степанович, ваш молодой друг Дмитрий Павлович своими фокусами поразил меня до глубины души. Раньше мне приходилось и в цирке выступать, и воевать. Но, поверьте, такого фокуса с расколотыми кирпичами я себе и представить не мог. Это фе-но-ме-нально! Я чуть руку себе не сломал, но ничего не получилось. Вот посмотрите, - Гиляровский показал припухшую кисть.

– Дмитрий Павлович, что же так! Вы же могли стать виновником массового членовредительства. Видите, и Владимир Алексеевич пострадал. Хорошо еще, что вы не показали, как головой стены ломаете, - от неожиданной встречи у Ильича прорезался юмор.

'Значит, кирпичи в трактире мне не почудились', - обреченно подумал Федотов.

– М-да, мужики, с пьянками точно надо завязывать. Владимир Алексеевич, а что мы еще натворили?
– спросил Борис.

Борису показалось, что гость едва не поперхнулся.

'Интересно, в чем опять дело? Я неправильно построил фразу или пирог ему не в то горло попал? Черт возьми, да здесь же не принято о себе говорить 'мужики', - наконец-то осенило Федотова.

– Я, признаться, и сам плохо помню, извините старика, - степенно поглаживая шикарные усы, ответил Гиляровский.

'Ага, он плохо помнит. Извините старика. Да ты всего-то лет на пять старше меня. Поди за сутки всех извозчиков перетряс, нас разыскивая. Впрочем, сейчас проверим', - проговорил про себя Борис, лихорадочно обдумывая, что ответить, если последует крайне неприятный вопрос о злосчастной книге.

– Владимир Алексеевич, а как же Вы нас разыскали?
– продолжал прикидываться простачком Федотов.

– Так вы сами адресок подсказали, Борис Степанович, - с подкупающей искренностью репортера ответил Гиляровский.
– Вы просили меня познакомить вас с Москвой, вот я и откликнулся. Да и мне, признаться, любопытно поговорить с путешественниками.

'Зараза, журналяка хренов, как же от тебя отвязаться? Черт усатый. С путешественниками поговорить захотел. Доброхот любознательный. Это, наверное, тебе Зверев нашу легенду по пьяни рассказал. Слава богу, не забыл', - ярился Федотов.

– Владимир Алексеевич, да это же здорово!
– неожиданно встрял в разговор Зверев, отчего теперь едва не поперхнулся Федотов.
– Я с удовольствием приму ваше предложение. Посудите сами, как мне еще познакомиться с Москвой. Кстати, а с московскими борцами вы меня познакомите?