Чтение онлайн

Мимо него попытался проскользнуть странного вида тип. Был он небольшого росточка, в черном пальто и фуражке с лаковым козырьком (такие обычно носят 'мастеровые'). Раскосые глаза на скуластом лице напоминали о татаро-монгольском нашествии, тем более нелепо смотрелись густые черные усы с подкрученными концами.

– Пачпорт!
– простуженным басом рявкнул жандарм, сгребая пассажира за шиворот.

Фуражка 'странного' пассажира упала в сугроб, обнажив аккуратный пробор.

– Па-азвольте!
– возмутился 'раскосый' и засучил ногами, разыскивая точку опоры.

Вахмистр поднял его чуть выше:

– Я сказал, предъяви доку"мент!

– Так его!
– одобрил Шамаев.
– Ишь морда японская! Еще ерепенится! Тут те не Шаоляй! Тришка! А ну подсоби!

Тришка, сунув в сугроб саквояж, принялся засучивать рукава.

– Э! Э!!!
– всполошился купец.
– Имусчество без догляду!
– на что слуга тут же оставил надежду размяться.

'Имусчество, какое к черту имусчество, не смешите мои тапочки' - Борис почувствовал, как от адреналина изменилось восприятие окружающего.

Как бы случайно задев Зверева, он скользящим движением передал ему пару взрывпакетов. Рядом так ничего и не заметивший нервно протирал очки Мишенин.

Удерживаемый могучей лапищей жандарма 'японец' судорожно зашарил в карманах. Достал бумагу с двумя печатями. Жандарм не глядя сунул ее в карман и шагнул к ступеням вагона.

Там уже суетился проводник, исполняя роль швейцара и метрдотеля. В руках - небольшой поднос с изрядной порцией водки и соленым огурчиком в качестве закуски.

Вахмистр 'причастился' и смачно захрустел огурцом.

– Благодарствуйте!

Остальные слова застряли в луженой глотке.

Обретя свободу, раскосый тип, вопреки ожиданиям, не бросился убегать. Вместо этого он пулей взлетел по ступенькам и, поравнявшись с лицом жандарма, что-то яростно ему зашипел.

Вахмистр, багровея, судорожно извлек бумагу. Едва глянув на документ, он тут же вернул ее владельцу.

– Обознался, ваш сясь! Покорнейше прошу извинить!

Придерживая 'селедку' и втянув голову в плечи, вахмистр торопливо зашагал прочь.

– Что лыбишься, хам?!
– взвился 'косоглазый', пихая в шею проводника.
– Пошел прочь!

Паровоз, окутываясь облаком пара, загудел. Пропуская вперед пассажиров, переселенцы намеренно замешкались. Шамаева без церемоний подтолкнули под зад, где его приняли Тришка с проводником. Проводник, обиженно сопя носом, потирал ушибленную шею.

– Прошу, господа, проходите!
– повторял он, как автомат, без гостеприимства в голосе.

Едва последний переселенец поднялся на площадку, как вагон дернуло.

Просторный тамбур встретил новоявленных гангстеров ярким светом газового фонаря и зеркалом в полный рост. Было тут чисто и восхитительно пахло! Воздух казался насыщенным и густым, словно свежеприготовленный мясной соус.

Дима почувствовал, как в груди разливается неукротимая радость и уверенность в успехе. От этой яростной уверенности чувства обострились, движения стали по-кошачьему мягкими и стремительными. Время будто замедлило свой бег.

Оглянувшись, он увидел глаза Федотова, в которых разгоралась такая же шальная уверенность. От этого сложилась столь же лихая мысль: 'Ну что ж, за тылы можно не волноваться. Приятно работать в хорошей компании, только бы Ильич не сплоховал'.

– Прошу, господа, проходите!
– по-прежнему лепетал проводник.

'Ну черт, заладил: 'Господа, господа, проходите, проходите'. Тебе только дятлом работать, здоровенным дятлом, под сотню килограммов дятлом. Не болит голова у такого дятла или все-таки болит? Ладно, сейчас проверим', - мысленно произносил Зверев, все больше заводясь от адреналиновой атаки.

По-видимому, проводник почувствовал неладное - люди холопской профессии всегда предчувствуют угрозу.

– Взятки даешь, сволочь? А ну посмотри назад!- неожиданно гаркнул Дмитрий.

Оборачиваясь, халдей жалобно всхлипнул, и тут же рубящий удар по шее отправил его в нокаут. Растерянно пискнул протирающий очки Мишенин.

Влетая в обеденный зал, Дмитрий выхватил главное. Восемь столиков по четыре с каждой стороны. Почти все заняты. Увидел двоих, поднимающих бокалы у дальнего столика, эти угрозы не представляли. Увидел беспечно присаживающегося Шамаева и напряженно поворачивающегося Тришку. Разум мгновенно вычленил опасных: Тришку, 'японца', и широкоплечего военного у дальнего столика слева.

Заметил удивление в глазах престарелой пары за ближним столиком.

'Не тормозить, Степаныч подстрахует, - мысленно произнес Дима.
– Ну, господа, сейчас вы удивитесь, сильно удивитесь'.

В момент броска взрывпакета, Зверев буквально спиной почувствовал, как такой же 'огненный подарок' Старый метнул в поварскую. Оба синхронно присели, зажав уши руками.

От дробного взрыва Дмитрию показалось, что по голове ощутимо приложило чем-то тяжелым. Мир на мгновенье дрогнул. Даже сквозь прикрытые веки по глазам резануло магниевой вспышкой.

'Дьявол, по ушам-то как бьет! А ведь прикрылись. Надо бы Доцента подтолкнуть на пожарные работы, сгорим же!
– стремительно проносилось в голове Зверева, подталкивающего в зал обалдевшего математика, - Так, все явно ослепли. Пока они смирные, проверим вторую часть вагона. По пути успокоим Тришку и военного. Кстати, а военный-то в стельку пьян! Это радует. Что здесь в служебном? Да тут пусто, и это тоже радует. Хотя сплошные радости - это не к добру. Теперь запрем туалет. Мало ли кто там сидит, пусть обсирается до Твери, Целее будет, да и нам спокойней'.

Сноровисто накидывая на руки стяжки из сыромятного ремешка, Дмитрий про себя отметил, сколь удобны оказались 'наручники'. И держали надежно и рук не царапали. Впереди зашевелился Тришка.

'Черт, Вова, что ты на него смотришь, - успел подумать Дима, в прыжке доставая охранника по литой шее. - Отдохни, родимый. Так, теперь мы тебя зафиксируем, чтобы больше не хулиганил. Кстати, а что это 'косоглазый' елозит ручонками по сюртуку? Ладно, Федотов разберется. А Старый силен, как он вовремя метнулся в тамбур, там уже проводник зашебуршился. Смотри-ка, проводник вроде бы и не велик ростом, а крепок. Вяжи его, Степаныч, накинь ему стяжку на руки, пока не очухался. Дверь на запор, вот так, теперь точно ни Рембо, ни северный зверек не влезут'.