Чтение онлайн

– Ильич, дружище, - начал Дима с фальшивыми интонациями онколога.
– Вспомни, кем ты был в той жизни? Ты настоящий математик и кандидат наук, получал гроши за пустую работу 'админа'. А теперь! Ты себя преодолел, и потому все мы стали свободными и богатыми. Доцент, обеспечить себе будущее дано не каждому, это дорогого стоит.

Лицо математика порозовело. Морщинки разгладились. Жизнь предстала в ином свете.

Наблюдая усиленное коньяком волшебство откровенной лести, Борис мысленно потирал руки: 'Ай да Димка, ай да сукин сын. А ведь психологическая практика у тебя была, правда с бандитами, но была. Это непременно надо взять на заметку'.

Березовые дрова, подброшенные в печь, пахли весной. Распространяя дурманящий аромат, скворчал на торцах сок. Выпитый коньяк явно способствовал улучшению настроения.

Борис решил подыграть Звереву:

– Ильич, я предлагаю выпить за тебя. Нас с тобой стало трое, это хорошее число. За тебя и грамотную подготовку операции!

Друзья вспомнили, как их безбожно гонял Зверев. Сейчас все это не казалось ненужным занудством. Теперь даже Мишенин гордился приобретенными навыками. Воспоминания о подготовке постепенно сменились тем, чем обычно сменяется застолье мужской компании.

– Коллеги, вы не находите, что пришла пора определиться?
– с торжественностью в голосе обратился к друзьям Борис, доливая каждому шустова.

– Степаныч, ты об информационной телепортации? Так мне по барабану, перенесли меня живьем или великий портной снял с меня мерку. Ты о чем?

– Я, Дим, о нашем будущем. Пришла пора думать о грядущем.

– И, правда, пора? Я об этом не догадался!
– Ильич удивился, что такая простая мысль до сих пор не пришла ему в голову.

– Я, Ильич, вот уже сутки жду, когда Степаныч скажет, куда денежки вкладывать. Так я прямо скажу. Надо открывать спортклуб!

– Димка, да хоть спиртклуб, но я хочу понять главное!

– Вы это о чем, какой клуб?
– крутя головой, недоуменно спрашивал Мишенин.

– Господа! Позвольте я ненадолго займу ваше внимание. Позвольте концептуально озвучить проблему, чтобы позже обратиться к конкретике, - с пафосом продолжил Борис.

Пьянея, он всегда начинал говорить длинно и витиевато. Его рассудительные тосты больше походили на программные выступления политиков. В таком состоянии самому себе он казался солидным и мудрым.

– У нас появились некоторые средства, следовательно, - в голосе Федотова набатом зазвучала патетика, а указующий перст указал в потолок, - подоспело время решать, как ими правильно распорядиться. Если смотреть немного дальше и шире, то нам всерьез следует задуматься о грядущем. Поглядите на этот превосходный напиток, - для наглядности Борис посмотрел сквозь бокал.
– Сколько в этом коньяке сконцентрировано людского и солнечного тепла. Это я к тому, что давайте вместе поразмыслим, как нам поступить. Поступить так, чтобы такой напиток всегда был в нашем доме. Но не это должно быть главным! Самоцелью это быть не должно!

Мишенин, подперев голову, о чем-то мечтательно задумался.

– Ильич, ты послушай, как излагает!
– локтем двинул приятеля Зверев, отчего нос Ильича едва не достиг столешницы.

– Ну, так трибун! Я вот помню наш зав.кафедрой так же однажды шпарил, а потом помер.

– Помер?
– почесывая шевелюру, оторопело переспросил Дима. - Фамилия того зав.кафедрой была случайно не Гвоздев?

– Да ты что! Его фамилия была Кацман.

– Дык я и говорю, что Кацман, а у нашего какая фамилия?

– Причем тут фамилия?

– А притом, что русские не сдаются!

– А-а-а-а, понял, не сдаются. Это правильно. Степаныч, ты что замолчал?
– с пьяной искренностью обратился математик к Борису.
– Ты на нас не смотри. Ты позицию излагай. Так сказать, концептуально, значимо. Мы тебя внимательно слушаем!

– Вы что угодно похороните, вам и повода не надо, - опечаленно вздохнул докладчик.

– Так я же тебе говорю: давай открывать спортклуб!
– Дима вновь озвучил идею, за которую готов был драться до конца.

– Димка, погоди, дойдем и до конкретики, - с досадой отмахнулся Федотов.
– Так вот, господа, мне представляется, что нам предстоит определиться. Определиться, чтоб не было мучительно горько, чтобы и дети наши, и правнуки помнили и чтили. Но дабы не растекаться мыслью по древу, я позволю предложить высокому собранию алгоритм.

Пригубив коньяк, он с еще большим воодушевлением продолжил:

– Мы знаем будущее и знаем, что будущее России незавидно. Отсюда нам надо решить, как нам поступить. На что направить нам свои усилия. Выехать на запад? Выехать сейчас или делать ноги завтра? А может, нам следует пойти по тернистому пути коррекции истории нашей державы или даже истории всего мира? Давайте рассмотрим и такую перспективу!

– За это и выпьем!
– перебил оратора Ильич, осознавший, что словоизлияние необходимо немедленно прекратить. Слишком уж долгим был этот тост.

– Ильич, не торопись!
– неожиданно интеллигентно и будто протрезвев, остановил приятеля Дмитрий.
– Борис Степаныч, уважаемый, а куда это Вы историю рулить собираетесь, в какую сторону?

– Вот и я о том же, Дмитрий Павлович, и я о том же. Прежде чем рулить, надо спросить самих себя. Да! Именно самих себя. Потому как в этом мире мы безумно одиноки. Здесь нам никто не поможет. Спросить, а есть ли у этой телеги рулевое колесо или, на худой конец, штурвал? Опять же, если таковой имеется, надо выяснить, а хватит ли сил у рулильщиков?

– Степаныч, ты о чем?
– Зверев начал терять нить разговора.

– Да о том, дорогой Дмитрий Павлович, что ни Вы, ни я даже с дикого перепоя не рискнем столкнуть с курса супертанкер. Или я не прав?

– Степаныч, я что-то совсем запутался, причем тут ....

Дима хотел о чем-то спросить, но закончить ему не дал Ильич, что встрепенувшимся воробьем запальчиво зачастил:

– Минутку, Борис Степанович! Вы нас не путайте. Вы нас в правах не ограничивайте! Как это у танкера нет руля? Всем известно, что у танкера руль имеется. Это доказанный факт. А значит, танкером можно рулить!

– Доцент, а ты помнишь такой стишок, - не думая сдаваться, с сарказмом ответил Старый,- 'по Бессарабии кочуя, толкали задом паровоз'. Так вот, мы с тобой даже не голозадые, мы, можно сказать, утопленники.

– Утопленники?!
– взвился Ильич.
– Какие такие утопленники, это мы утопленники?!

– Голозадые!
– рявкнул Федотов.

– Степаныч! Остановись!- простонал Дима, окончательно отчаявшийся что- либо понять.

Наступил тот самый момент, когда дипломированный психолог, наконец, осознал: если немедленно не вмешаться, завтра здесь будет трудиться бригада людей в белых халатах, окончивших психиатрическое отделение.