Ох, мое маленькое сокровище
Шрифт:
Оставалось только одно место, где бы мог быть Стив. Если выйти из школы и направиться в сторону стадиона, не доходя до него, свернуть у указателя “Спортивная площадка” налево и зайти в лес, идти прямо до дерева с яркой красной ленточкой на ветке, отсчитать от него десять шагов в сторону старого засохшего дуба, то, спустившись вниз по обрыву, можно оказаться на поляне, где частенько гуляли Артур со Стивом, когда были еще в средней школе. Но теперь они редко там бывали, ведь у каждого появились свои интересы и новые друзья.
Да, это было прекрасное время. Сбегая с уроков, братья уходили на поляну, которую они нашли чисто случайно, и долгое время просто лежали на мягкой сочного зеленого цвета траве и смотрели на небо, наблюдая, как плывут причудливой формы облака. Глупо и как-то по- девчачьи это было, но, если честно, все равно.
Теплые воспоминания заставили сладко заныть в груди, но осознание того, что, к сожалению, такое больше не повторится, что детство больше не вернешь, острой болью отдавало в сердце.
Артур настолько поддался охватившим его воспоминаниям, что совсем не заметил, как оказался на залитой ярким солнечным светом родной поляне. Большое поле, усеянное разноцветными цветами: красными, желтыми, голубыми, розовыми, оранжевыми... Деревья росли криво, сгибаясь в сторону поляны, напоминая купол. В тени старого могучего дуба, на котором ножичком вырезано:”Стив и Артур”- лежал юноша и смотрел куда-то на небо. Подложив под голову руки и согнув в коленях ноги, ученик, казалось, иногда вздрагивает, как будто плачет. Артур понял, что это Стив, ведь никто не будет, кроме брата, кидать сумку с учебниками посреди поляны и бежать к старому дубу, чтобы там, Артур на это сильно надеется, подумать над своим поведением и сделать правильные выводы.
Стараясь бесшумно ступать по траве, Артур подошел к Стиву так, чтобы тот его не видел, и, присев на корточки, прикрыл своими ладонями глаза брата, тихо спросив:
– Зеленый страшный гоблин, что живет в этом дубе, не растащил тебя на кусочки, чтобы потом холодной зимой съесть?
Довольно странно прозвучало, но братья, как только впервые нашли эту поляну, сразу не подходили к дубу, веря, что в яме между его корнями, выступающими на поверхность, живет большой, страшный и голодный гоблин, который так и ждет, когда же глупые мальчишки вроде них подойдут ближе к его дереву-логову.
– Не совсем, но поучать буду. Ты же не станешь после чистосердечного признания меня прогонять?
Стив ничего не ответил, только подвинулся немного, уступая место брату, и закрыл глаза. Артур прилег рядом и, внимательно посмотрев в лицо Стива, спросил:
– Зачем ты это сделал? Что он тебе такого сделал?
– Я не знаю. Оно само…
– Это не оправдание, тем более, если судить по тому, что ты совсем недавно натворил. Так скажешь мне?
– Я… Понимаешь, я ничего с ним делать не хотел, только немного подшутить. А он как ударит меня по лицу. Я не сдержался и… Я на самом деле не хотел этого.
– Что ты ему сказал? Знаешь, иногда твои шутки переходят все границы, я устал тебе это постоянно говорить.
– Я сказал, что Эрик никому не нужен.. Даже родители и те бросили его, а свою загадочную смерть они идеально спланировали, чтоб сбежать от такого урода как он. И неизлечимо больную сестру на него повесили. Еще то, что будь она здорова, давно бы сбежала от него в какой-нибудь бордель, ведь лучше торговать своим телом, чем жить с уродом. Но такого не произойдет, ведь девочка только корчится от очередного приступа невыносимой боли, ожидая, когда же брат или убьет ее, что более вероятно, или излечит от болезни, что нереально,- прошептал Стив, получив в нос теперь и от брата. Затем последовал хороший удар в живот, от чего парень согнулся и, приготовившись к еще одной порции ударов, посмотрел на Артура.
А старший брат даже не пытался сопротивляться или вырваться, просто принял это как должное, с раскаянием на уже посиневшем лице глядя на Артура.
Подняв сумку, Артур еще раз посмотрел на кашляющего Стива и спросил:
– И все-таки, зачем ты над ним так издеваешься?
Стив долго молчал, смотря, как по чистому голубому небу плывут облака. Наконец он ответил, коротко и ясно, оставив в душе младшего брата неприятный осадок.
– Просто я очень люблю его слезы.
Через месяц Эрик покинул надоевшие ему белые стены, воняющую лекарствами палату и ставшего другом веселого школьного доктора. В больницу юношу везти не стали, дабы не раздувать из этого происшествия, по его словам, глобальную проблему с полицией и с судами. Он и сам сможет наказать Стива, причинив тому столько боли, сколько вытерпел за все эти годы юноша. И, к счастью, он знает, как можно заставить этого бесчувственного, жестокого, зазнавшегося отпрыска имеющих не последнее влияние в политической жизни страны родителей.
Собрав все свои вещи и поблагодарив за выздоровление немного опечаленного мистера Штивса, Эрик вышел из палаты и направился к своей спальне. По дороге он встречал теперь не издевательские взгляды школьников, не обидные шуточки в свой адрес, а сочувственные взгляды и даже приветливые улыбки, что немного удивило юношу. Никогда такого не было, а тут на тебе!
«А может быть, Стиву стоило вот так меня избить, чтоб у людей исчезло это отвращение ко мне?»- подумал Эрик, поднимаясь по лестнице, ведущей к спальням.
Вдруг кто-то толкнул юношу сзади, отчего тот упал, выронив сумку с вещами, из которой все ее содержимое выпало посмотреть на мир.
Эрик поднялся и взглянул на лицо ученика. В какой-то момент ему показалось, что перед ним стоит Стив, только немного изменившийся: черты лица стали мягче, да и волосы теперь не короткие, а по плечи и волнистые, а вместо шрама над губой родинка. Да и этот ученик, что очень похож на Стива, улыбается, так что им он быть не может определенно.