Чтение онлайн

— А если тебя подстрелят?! — с отчаяньем спросил Макс. — Одно ранение — и ты падаешь к ним в руки! Тебя даже вытащить будет некому!

— Мы тратим время, — голос Федьки стал жёстким. — Выполнять! Ну?!

— Есть выполнять, — вздохнул Макс и, повернувшись, пошел к деревне. Когда он, не выдержав, обернулся, Федьки уже не было…

…- Сначала я с него сниму штаны и посажу в костёр. Потом, когда у него… тьфу! — Большой Ха выплюнул попавшего в рот паука и, озверелым жестом смахнув с лица паутину, продолжал: — Потом я с него сдеру шкурку и повешу то, что останется, на самые целые ворота в этой деревне…

Тащившиеся следом охранники поддерживали излияние шефа мрачным похрюкиванием. На то, чтобы идти нормально, их уже не хватало — полсуток мотаний по лесу укатали их вконец, а добило постепенно пришедшее осознание того, что пацан их «кинул». И «кидал» с самого начала!!! Поэтому кровожадные планы шефа встречали у них полное одобрение.

Большой Ха был просто зол. Он начал подозревать то, о чём не думали его «бычки» — что его не просто «кинули», нет. Что он попался в ловушку, расставленную хитро и умело… и главные неприятности — ещё впереди. Поэтому он почти не удивился, когда на прогалине перед самым болотом он их окликнул непонятно откуда шедший голос — глухой и размытый, но достаточно отчетливый:

— Стоп, пришли. Кладём оружие, ложимся на траву рылами вниз.

— В стороны! — заорал Большой Ха, неожиданно ловко ныряя за коряжный выворотень. Его охранники, впавшие было в ступор, опомнились и последовали примеру хозяина, выставив

стволы помповых "моссбергов".

— Шеф, засада! — заполошно завопил один. Не стреляйте, мы сдаёмся!!!

— Заткнись, кретин! — прорычал Большой Ха, вытаскивая из-под камуфляжа «беретту» и жестами показывая своим: стреляйте на голос! — Ты кто?! — окликнул он неизвестного. — Чего тебе надо?!

— А я воин земли Русской! — охотно ответил голос — и прогалину заволокло быстрым дымом от выстрелов, перекрыло грохотом «помп» и пистолета. Когда пальба смолкла — только снесенные картечью и пулями листья кружились в воздухе — голос насмешливо прорезался опять: — Ну и дурачьё… А чей это зад там торчит? — непонятно откуда грохнул выстрел, и один из охранников, бросив «помпу», взвыл и, выгибаясь, начал кататься по траве. — По-моему, опять в тоже место, — заметил голос.

— Мальчишка, — процедил Большой Ха. — Федька Гриднев… — он злым точным движением сменил обойму… и с воплем схватился за кисть, по которой, казалось, ударили кувалдой: — Аааа!!!

Выбитый тяжелым ударом пули пистолет летел куда-то в сторону. А голос заметил:

— Если б ты знал, Хи-Хи, какой ты сейчас убогий… и трусливый. Даже противно… А ты куда?!

Пуля с мокрым шлепком взрыла землю между ног поспешно отползавшего в сторону второго охранника и тот, бросив подальше «помпу», взвыл, стоя на коленях и подняв руки, прямые, как палки:

— Не надо! Сдаюсь! Не стреляйте!

Большой Ха скрипнул зубами, не в силах сдержать бессильного стона. Он физически ощущал насмешливый и презрительный взгляд, понимал, что находится на прицеле… Оба его «бойца» были выведены из строя.

— Вставай, гнида, — голос мальчишки был негромким и усталым. — Вставай, поднимай руки. Или я тебя убью.

И Большой Ха встал.

И поднял руки.

Федька вышел из кустов чуть слева и сбоку от бандитов. Он шел широко и бесшумно, казалось, не пригибая травы и держа всех троих на прицеле полуавтомата. Останавливаясь в двух-трёх метрах.

— Тебе тюрьма будет, Феденька, — сказал Большой Ха одышливо. — Колония тебе будет. А там тебя в первую же ночь зарежут, Феденька, уж я позабочусь. Я…

— Если я тебе позволю жить, сказал Федька.

И прицелился Большому Ха в лоб.

Тот икнул и осёкся.

И в очередной раз посетило его ощущение нереальности происходящего. В реальной жизни четырнадцатилетние пацаны не берут взрослых на прицел. В реальной жизни они всегда слабее. Они — заложники и товар, тихий и покорный, разве что хнычущий иногда, чтобы отпустили. Даже здоровенные, накаченные в тренажерных залах парни.

Но эта реальность, привычная и уютная, где он был хозяином всех положений и судеб, осталось, прах её, за тем чёртовым мостом. А в ЭТОЙ реальности рослый пацан в камуфляже держал дробовик, направив его прямо в лоб "великому и ужасному" — и рука пацана не дрожала, и глаза за сеткой-маской были спокойными и злыми. Пацану было плевать на деньги, охрану, фирмы, джипы, теневой и легальный бизнес. Пацан был из этой чёртовой глубинки и ничего не знал о правилах поведения — похоже, он знал только, что такое свобода, честь и достоинство — куда более важные вещи, чем личная безопасность. Не ощущалось в нём страха — и что делать в этом случае — Большой Ха не знал. Зато чувствовал: пацан сражается за что-то, чему в лексиконе мира Большого Ха не было названия.

И тогда "надежда русского бизнеса" ЗАВИЗЖАЛА, вскидывая руки и бухаясь на колени:

— Не стреляй! — искренне, первое что пришло в голову. — Пожалуйста не стреляй!!!

— Вяжи его, — приказал, чуть двинув стволом, одному из охранников Федька.

Три старых потёртых рюкзака, серые от времени, были наполнены доверху. Макс поставил их небрежно, и из одного в пыль просыпались золотые, серебряные и медные монетки, серёжки с камешками, нательные крестики, браслеты, иконки в дорогих окладах — всё то, что четыре века назад собирали на отражение вражьей напасти русские люди этих краёв — и что так и не довез погибший стрелец Кузьма.

Большой Ха и оба его охранника — со связанными за спиной руками — сидели возле лавки, на которой в полуобморочном состоянии покоился их подельник. Его, конечно, так никто и не удосужился отвязать. Солнце заходило за крыши домов. Федька, устроившись на плетне, жевал бутерброд с трофейной ветчиной, положив дробовик на колено — стволом в стороны пленных. Макс, присев, начал собирать рассыпавшиеся вещи. Задержал в пальцах потёртый серебряный крестик, повертел и, подняв глаза, тяжело спросил Большого Ха:

— И ты, гнида, ЭТО собираешься украсть?

Тот промолчал, угрюмо и опасливо. Макс почти удивлённо покачал головой и отвернулся.

— А вон Сашка с Юркой идут! — спрыгивая с плетня, подал голос Федька и засмеялся: — Она вся на нервах.

Сашу можно понять. Еле идущего Юрку она, понятное дело, бросить не могла. Он тащился, оглашая воздух то ли всамделишными, то ли притворными жалобами — босиком, повесив ботинки на плечо. Но и идти медленно, не зная, что с мальчишками, она тоже была не в силах, поэтому извелась до последнего предела. И увидев большущую картину финала, бросилась вперед опрометью, покинув младшего мальчишку посреди заросшей лопухами улицей. Макс и Федька переглянулись… но девчонка ухитрилась сграбастать в объятья обоих сразу.

Юрку эти "телячьи нежности" мало интересовали. Он, преобразившись, походкой хищника подошёл к пленным встал возле них. Видно было, что ему хочется учинить нечто зверское, вроде скальпирования тупым перочинным ножом, поливания кипятком и глумления. Но принципы воина не позволяли применять к поверженному врагу физическое насилие без нужды. Поэтому Юрка плюнул в пыль и, обращаясь через голову Большого Ха к пленному им бандиту, сказал:

— Э, ты, кажется, мне хотел ж… порвать в лохмотья? — он повернулся спиной к лавочке и, нагнувшись, непринуждённо спустил с себя штаны с трусами: — Рви, — сказал он через плечо. — Ну?