Чтение онлайн

— Мы все с вами знаем, какая мразь этот Мушмакаев. За свои преступления он давно заслужил смертную казнь. Причем, показательную, такую, к какой призывают сами чеченцы. Суд Шариата! Приговор огласить публично и публично казнить. Забить камнями! И коль скоро нынешние правители Чечни ратуют за суд Шариата, то их самих нужно судить и казнить перед всем народом.

— Это вряд ли получится, — с сомнением заметил Михаил. — Для многих чеченцев Мушмакаев — символ освобождения страны от «русских оккупантов». Народу так заорали мозги, что многие просто не понимают, где правда, а где ложь. И для них Мушмакаев — национальный герой.

— Вот! — воскликнул Савелий и вскочил. — Правду! Именно правду должны узнать не только чеченцы, но и русские, весь мир, наконец! Узнать, чтобы во всем разобраться!

Савелий вспомнил кассету, которую смотрел перед отъездом в Чечню: министр МВД России Куликов с горечью говорил о том, что средства массовой информации охотно предоставляют возможность высказываться людям вроде Мушмакаева, вместо того, чтобы рассказать, как чеченские бандиты насилуют детей.

— Правду узнать — это хорошо, только не забывай о религии, — сказал Михаил. — Ислам — страшное оружие в руках нынешней правящей верхушки в Чечне. И они прикрываются этой религией.

— И все равно людям надо помочь прозреть.

— А что ты предлагаешь? — с усмешкой спросил Денис. — Выйти на улицы Чечни и рассказывать всем прохожим, какие подонки ими управляют?

— Верно по мысли, но примитивно по исполнению, — поморщился Савелий. — Когда мы готовились к операции, все было четко и ясно: есть враг, который наносит вред всем — и чеченскому народу, и русскому. И есть задание убрать его, стереть с лица земли. Однако сейчас мы владеем кое-какой информацией, которая перевернула, по крайней мере, в моих мозгах, отношение к этому заданию. И мне кажется, уничтожить в таких обстоятельствах Мушмакаева — это подыграть тем, кто увяз с ним по самое «не могу», а значит, точно так же замарать свои руки в крови.

— А если эта информация ложная? — выразил сомнение Матросов. — Кто может дать гарантию, что это все не подстроено специально? Ты, командир, можешь?

— Такой гарантии не даст никто.

— Я и говорю… — задумчиво продолжал Матросов, но Савелий перебил его:

— Узнать правду можно только в том случае, если негодяи предстанут перед судом.

— Ты веришь в справедливость суда? — удивленно спросил Михаил. Он единственный из присутствующих знал о прошлом Говоркова, о том, что Савелий был невинно осужден и целый год отбывал в колонии строгого режима.

Савелий бросил на него предостерегающий взгляд.

— Верю или не верю, в данном случае не имеет значения, — сказал он. — По крайней мере, если суд состоится, всегда есть шанс, что люди смогут узнать наконец правду.

— А какую правду они должны узнать? — спросил Матросов.

— Что в России есть силы, которые финансируют этого террориста. Что ни чеченский, ни российский народ, которых все время пытаются столкнуть лбами, в конечном счете, не виноваты. Что некоторые отщепенцы, называющие себя борцами за мир и свободу, прикрываясь высокими словами, на самом деле несут своим странам разорение и нищету, голод и страдания, смерть, наконец! — Савелий говорил все более жестко и уверенно.

— В таком случае я — с тобой! — Матросов встал, подошел к Савелию и протянул ему руку. — Вот тебе моя рука, командир! Давай доставим этого сукиного сына в Москву и отдадим под суд. И пусть только кто-нибудь попробует помешать ему там говорить! — Он так сильно сжал свой пудовый кулак, что хрустнули суставы, потом повернулся к остальным и вопросительно посмотрел на них. — Что скажете, парни?

— Я — как ты, — с готовностью ответил Денис.

— А ты, Миша?

— Помните, с чего я начал? Многие чеченцы верят, что Мушмакаев — герой, который несет им свободу. Мне кажется, что убить сейчас Мушмакаева — значит сделать из него великомученика, святого. А тащить в Москву человека, известного почти каждому, кто смотрит телевизор, очень трудно, почти что невозможно.

— Почти? — прищурился Савелий. — Колись народу, что ты там напридумывал? Ведь придумал же, не отпирайся!

— И не собираюсь, — усмехнулся Михаил. — Мы можем воспользоваться тем, что известно именно тем людям, которые смотрят телевизор, читают газеты, короче говоря, знают Мушмакаева в лицо. Воспользуемся той славой, которую Эльсан Мушмакаев создал себе сам.

— Не тяни! — нетерпеливо бросил Матросов.

— Он создал себе славу героя, который, словно птица Феникс, все время восстает из пепла.

— И что? — не понял Матросов.

— Как говорил Шерлок Холмс, если хочешь спрятать что-то от посторонних глаз, положи это «что-то» на самом видном месте. Дошло?

— Откровенно говоря, нет, — поморщился Матросов.

— До меня тоже, — сказал Денис.

— Мне кажется, я понял. — Савелий покачал головой. — Ты хочешь сказать, что мы можем открыто повезти «раненного героя» на лечение, так?

— Именно так.

— Идея, бесспорно, интересная… — Савелий задумался. — Если бы не два «но»… Вряд ли Мушмакаева можно так запугать, что он согласится с нашими доводами и поедет добровольно, — это во-первых. И второе слабое место: вряд ли все встречающиеся на нашем пути чеченцы безоговорочно поверят, что мы — спасители их героя.

— Что ж, я всегда знал, что башка у тебя не только для головного убора, товарищ капитан, — подмигнул Михаил. — Твое «во-первых» решается достаточно просто: Мушмакаева можно накачать наркотиками. Ста граммов героина хватит на всю дорогу? — Он вытащил из кармана полиэтиленовый пакетик.

— Откуда? — удивился Савелий.

— Подобрал возле трупа Удди.

— А как быть с «во-вторых»?

— Думаю, что это тоже решаемая проблема. Моя сводная сестра заведует в больнице хирургическим отделением. И больница находится как раз по пути следования к Мушмакаеву. Остановимся, возьмем у нее историю болезни Мушмакаева и направление на операцию, допустим, в Санкт-Петербург, причем, сразу на двух языках — русском и чеченском…

— Думаешь, удастся ее уговорить? — недоверчиво спросил Савелий. — Ведь в случае чего она же первая подпадет под подозрение.

— Она очень любила дядю Ясу, — с грустью произнес Михаил, словно этим все объясняя.

— Ну что же… — Савелий наморщил лоб: в голове у него вертелась какая-то мысль, которую он пытался ухватить, но она все ускользала.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил Михаил.

— Подожди! — отмахнулся Савелий. — Вот! — наконец воскликнул он. — По-моему, я нашел логическое продолжение и фундамент для твоей идеи. Все медицинские документы Мушмакаева должны быть на трех языках: чеченском, русском и английском. И везти его мы должны не в Россию, что сразу же насторожит любого чеченца, а за границу!

— Любишь ты заграничные дела, — усмехнулся Михаил. — Должен признать, что ты, как говорится, одной левой устранил слабые места в моем плане. Только куда мы с ним отправимся?

— По «официальной» версии — в Лондон, на самом деле — в Болгарию, через Азербайджан и Турцию. — Савелий с победным видом взглянул на ребят. — Что скажете? Как насчет погреться на берегу Черного моря?

— Отлично! — воскликнул Матросов. — Дело совсем за малым: взять Мушмакаева. — Он криво усмехнулся.

— Никуда эта мразь от нас не денется! — Глаза Михаила зло сверкнули.