Чтение онлайн

– Смотри, я подъехал. – Мы разминулись буквально на пару минут, но машина продолжает стоять, будто ждут чего-то.

– Угу… хя видел, - отвечает Кирилл.

– А что это за тип?

– Где?

– Да вот, трется возле подъезда.

– Мало ли, может ждет кого-то?

– Смотри, - перематываю обратно на десять секунд, - ничего странного не заметил?

– Нет, а что?

– Вот, еще раз смотри, - снова перематываю, - сигналит машина, видишь, он смотрит четко в ее сторону. Этот крендель, что-то показывает, видишь, куртку отодвинул.

– Только что? – увеличив пальцами экран, задается вопросом Кир. Увеличение масштаба ничего не дает, картинка только больше размазалась. – Люди снуют, мешают рассмотреть. Тут без профессионального оборудования не понять…

– Теперь смотри, я заходу, а он за мной. Значит он мог спокойно зайти в подъезд, код-то знает, но ждал, пока зайду я.

Какое-то время ничего не происходит. Но вот снова сигналит машина, теперь два раза, и этот удод выходит из подъезда.

– Он никуда не поднимался, - озвучиваю свои мысли, - тупо стоял под дверью. Машина, в которой сидит Белла, все это время стоит так и припаркованная возле банка, но ракурс такой, что номер не видно. Тип выходит, машина начинает движение, но резко останавливается, и уезжает только тогда, когда выхожу я. Значит Белла все это время, сидела в машине и наблюдала… И тебе ничего не показалось странным?

– Пока ты не указал на эти нюансы, то нет. А сейчас… странно, конечно, но может это у них игры такие, брачные. Ой, и не надо так на меня смотреть, видно же, что они знакомы.

– Кир, ты говоришь бред. Она только утром кончала подо мной, и смотрела влюбленными глазами, - перехожу на крик.

– Я не утверждаю, а предполагаю. Ты же помнишь мой короткий, но такой поучительный первый брак.

– Херовые предположения. А Кира? Она б так поступила?

– Кира – нет. Но я не настолько близко знаком с твоей Беллой, чтобы судить.

– Так и не говори тогда чепушню. Я уверен, что он ей угрожает, шантажирует… да все что угодно, но она с ним не по собственному желанию. Я видел ее реакцию на него – это страх, понимаешь, страх.

– Ох… - громко вздыхает Кир, - ладно, вези меня обратно к управе, пересяду на свою машину.

Молчу, боюсь у него спросить, что же делать дальше?

Торможу на стоянке Следственного Комитета возле машины Кирилла.

– И что делать, Кир?

– Сейчас поеду к ГИБДД-шникам, посмотрю камеры с этой улицы, узнаю номер машины и, если повезет и она будет зарегистрирована на этого типа, - тычет пальцем в распечатку, - то будем знать кто он, где живет и чем дышит. А дальше посмотрим. Езжай домой. Если что узнаю, либо позвоню, либо приеду.

– Может я с тобой? Я же себя изведу, - чуть ли вою раненным зверем.

– Выпей, - поворачиваясь в мою сторону отвечает Кир, и открывает дверь, чтобы выйти, - валерьянки, - добавляет он, и захлопывает дверь.

Стартую, сжигая резину.

Хожу по квартире, наматываю круги. Будто загнанный зверь в клетке. Так проходит час, а может два, не знаю, не слежу за временем. От того, что на глаза то и дело попадают вещи Беллы, с каждой минутой становится все хуже и хуже. Готов бежать куда угодно сломя голову, лишь бы знать, что с ней все хорошо, никто не обижает, не причиняет боль… Внутри, просто сердце на разрыв.

Тишину квартиры разрывает звонок домофона.

– Открой, - слышу голос Кира и жму на ключ.

Ожидаю его, распахнув дверь квартиры, и отсчитывая вместе с лифтом этажи. Только стоило выйти ему, как сразу задаю волнующий вопрос:

– Что-то узнал?

– Узнал, узнал, дай хоть дух перевезти, а то я как дикая собака бегал.

– Проходи.

Разувшись, падает в кресло.

– Говори, не томи.

– А ты ж его знаешь, - бросает он фразу, а я зависаю.

– Кого?

– Ну это, с распечатки.

– Откуда?

– Ты мне скажи?

– Мы долго будем разговаривать загадками? Расскажи, что знаешь, тогда и будем стоит диалог.

– На фото с твоей Беллой некто Владислав Илларионович Грабский, тридцать девять лет, бизнесмен.

– И с чего ты взял, что я его знаю?

– Лет семь-восемь назад он активно вращался в кругу интересов твоего отца, отца Беллы… Ты же не будешь отрицать, что познакомился с ней задолго до вашего нынешнего тесного общения?

– Нет, не буду. Наши отцы, много лет назад, дружить не дружили, но часто встречались на различного рода мероприятиях для богатеньких буратин. Общались, руки пожимали, а потом как-то разошлись…

– Кстати, про мероприятия. Как раз в то время разлада и появился Владислав. Его бал, или как там оно называлось это сборище, было последним мероприятием, которое совместно посещали ваши родители. Да и вообще, компашка из нескольких семей рассыпалась, как карточный домик. Ты же был тогда у него дома, неужели не запомнил?

– Мне было восемнадцать. Кроме сиськастой Машки, я никого не видел. Я и Беллу вспомнил после того, как Игнат сказал ее фамилию. Она тогда мелкая еще была, стремная, не то что сейчас. А чтоб мужика рассматривать, пусть он и хозяином дома был… - развожу руки в стороны. Беру снова распечатку и всматриваюсь в его лицо, напрягаю память, пытаясь вспомнить. Но нет, бесполезно. – И что теперь?

– Не знаю, - пожимает плечами Кирилл. – Вы все трое знакомы, у вас есть общее прошлое…

– Адрес его есть?

– Есть, - подтверждает Кир.

– Дай. Я поеду.

– Ты время видел? Уже десять вечера! А пока доберешься, полночь пробьет.

– Побеспокою, - раздувая ноздри, нервно отвечаю.

– И что ты скажешь?

– Если она там, пусть в глаза скажет, что я ей нафиг не нужен. А если он ее удерживает силой, то я это увижу.

– И что тогда?

– Адрес, - с нажимом говорю я.

– Ты ж сейчас неадекватен, я еду с тобой.

– Как хочешь, – мне приятна поддержка друга, чего уж скрывать.

***

Вот теперь, стоя перед этим домом, в памяти всплывают картинки. Что тогда, что сейчас, ничего, кроме неприятных ассоциаций этот дом не вызывает. Прямо дом Франкенштейна: серый, грозный, мрачный, не вызывающий никакого желания в нем жить.

Белла.

Нет, мне не двадцать один год, а тринадцать.

Я стою, задрав голову и смотрю на дом Влада. Тот самый, в котором мы и познакомились… Дом же в свою очередь, угрожающе нависает надо мной серой грузной массой, будто не только оценивает, но и запугивает.

И ему это удается.

Его громадные окна-глаза изучают меня.

Разве может такое показаться? Но в какой-то момент мне кажется, что дом, будто прищурив глаза и сдвинув брови, пытается припомнить момент нашей первой встречи.

И я ее помню. Отчетливо.

Перед глазами не зимний заснеженный участок, а летний. Мы выходим из машины. Я цепляюсь фатиновой юбкой за дверь машины и слышу характерный звук надрыва ткани, но меня это мало волнует, ведь в моем платье принцессы столько складок этого фатина, что и огромную дыру будет невидно. Но мама услышала и, дернув меня за руку, опять что-то шипит про мою неуклюжесть, неповоротливость, и в таком же духе.