Чтение онлайн

– Ты знаешь, как и к кому подойти? – продолжала допытываться Татьяна.

– Знаю только, что рядом с базаром крутятся, – отвел глаза в сторону паренек. То ли он действительно не знал, то ли не хотел говорить по какой-то причине. За малочисленность полученных сведений Серж получил отказ на просьбу поделиться с ними остатками «травы» – Татьяна расточительностью не отличалась.

Оставшихся денег Соколовой хватило на телефонный жетон. Еще осталась мелочь, чтобы доехать на маршрутке до дома. На точку уже придется тащиться пешком, если только не удастся сразу кого-нибудь подцепить.

Трубку поднял молодой капитан.

– А, здравствуйте, чем можете порадовать?

В отличие от своего оперуполномоченного он выбрал сдержанно-официальный тон.

– Да пока, собственно, ничем. Вы «Ночную фею» посещали?

– Вчера я пытался, но по тому телефону никто не отвечает. Сегодня ими Анатолий Андреевич занимается.

Анатолий Андреевич у молодого работника был, по всей видимости, в большом почете и неоспоримом авторитете.

– Игорь?.. Игорь?.. – Татьяна не могла вспомнить отчество следователя.
– …Леонидович, – догадавшись, чего от него хотят, подсказал тот. Женщина почти физически ощутила, как у молодого человека наливаются от легкого смущения румянцем щечки. Вряд ли его часто называли по отчеству.

– Я хотела спросить вас…

– Да-да!

– При осмотре у убитой не было обнаружено железнодорожного билета?

– А он должен был быть?

– Судя по всему – да. Соседи показали, что она вроде как совсем недавно в вояж отправлялась.

– Куда?

«Наивный молодой человек!»

– Игорь Леонидович, простите, но этого ни они, ни я тем более не знаю. Единственная надежда была на билет.

Про Левана Танька решила пока не говорить. Не то чтобы она очень испугалась грузина, хотя ссориться с кавказцами ей вовсе не хотелось. Просто в ее кругу не принято без нужды и веских оснований откровенничать с милицией. Репутацию это может подпортить. Да и, если последствия окажутся для кого-то серьезными, не только репутацию. Здоровьем или красотой за такие откровения тоже вполне поплатиться можно, кислотой в лицо получить или бритвой по щекам! И тогда – все! Даже если глаза целы останутся и шрамы зарастут, все равно думай, как дальше на хлеб себе зарабатывать…

– Больше ничего не узнали?

– Нет, – и следом тяжелый вздох. – А Анатолий Андреевич когда обещал быть?

– Ближе к вечеру.

«Куда уж ближе! Еще бы поспать не мешало!»

– Я вам утром перезвоню. – Татьяна положила трубку и отправилась домой.

Около дома в первой осенней желто-красной листве затеяли веселую возню сопливые ребятишки. Мамаши и бабушки благодушно наблюдали за своими чадами, иногда порывисто бросаясь к малышу, дабы уберечь его от какого-нибудь курьеза.

Татьяна торопливо прошла мимо, кивнув головой соседкам. Те ее поприветствовали таким же образом и опять вернулись к своим разговорам. Белокурая женщина не шибко интересовала их. Мужиков она к себе не водила, скандалов с ее участием в подъезде не происходило, с соседями была вежлива. Посему местные пинкертонши в возрасте за шестьдесят, знавшие про жителей дома все и вся, лишь провожали Татьяну слегка подозрительным взглядом, но языками на ее счет больно-то не чесали.

Вот и сейчас, кивнув ей в ответ, бабульки вернулись к главному событию последних дней, а именно: к сообщению вечно пьяного сантехника Тихоныча, обещавшего, что тепла до начала зимы не дадут! Сказано это было зло и уверенно. Смутило подъездных кумушек, что ответственный за тепловой узел дома работник на сей раз был почти трезвым, на удивление чисто одет и даже выбрит. Однако на дальнейшие вопросы престарелого женского сословия отвечать отказался, лишь обложив кого-то в третьем лице по матушке и погрозив в неизвестную даль кулаком.

К кому относились проклятия Тихоныча, понять было сложно, поскольку сразу же после выданной в небо тирады он спустился к себе в слесарку и закрылся на засов.

Час с небольшим бабульки боролись с любопытством, дожидаясь, пока слесарь вновь появится на свет божий. Затем, не выдержав искушения, решили заслать к нему парламентера. Долго совещались, кому же поручить столь ответственную миссию, и решили отправить глуховатого Степана Сергеевича, поскольку тот был соседом вышеупомянутого Тихоныча и иногда с ним на пару причащался горькой.

К их радости, Степан Сергеевич оказался дома и, заслышав о предстоящей беде, сам заинтересовался грядущим катаклизмом. Совершенно не ломаясь, тотчас засеменил в подвал…

Одно подвело! К тому времени Тихоныч уже достал заначку и успел ее опустошить. Когда в дверь его бендежки робко застучал засланный пенсионер, возмутитель общественного спокойствия преспокойно дрых и не думал никому открывать.

А через полчаса мимо старушек, опустив глаза, прошли две небритые угрюмые личности неопределенного возраста с пакетом. В пакете что-то подозрительно позвякивало. Они-то до Тихоныча достучаться сумели…

Конечно, Татьяна всего этого не знала. Отопительный сезон пока ее не тревожил. Насущные заботы были куда важней.

Женщина открыла дверь и, скинув туфли, с удовольствием переобулась в домашние тапочки.

Обнаружив, что время незаметно подкралось почти к шести вечера, Татьяна устало вздохнула.

Она без особого энтузиазма открыла холодильник, полагая, что он пуст, и была приятно удивлена, когда обнаружила там ветчину, сыр, какие-то банки. Чуть наморщив лоб, она вспомнила, что все это купила ее новоявленная молодая подруга по имени Света перед тем, как женщины поднялись к Соколовой в квартиру.

«Вот она "капусту" рубит!» – с невольной завистью подумала Кадетка, вспомнив, как та с легкостью отстегивала продавцам купюры.

«А Леван тоже о какой-то Свете говорил!» – неожиданно прошмыгнуло в голове. Но тренированная когда-то память тут же выдала поправку: «Ерунда, та была блондинка!»

Татьяна на время выкинула из головы все не относящееся к еде. Только насытившись, женщина блаженно потянулась и достала из пачки сигарету.

Затянувшись, она с невольной иронией вспомнила молодого капитана Варенцова. Ее Сергей был тогда старше…

Прошлое с небывалой силой нахлынуло на нее. Листья пестрой палитрой так же с тихим шелестом стелились под ноги. Да… стояла середина октября. Она не спеша шла с занятий. Последняя лекция была по высшей математике. Татьяна Соколова сапожком поддела красно-желто-зеленый кленовый листок, такой большой и необыкновенно красивый.

Первый курс романо-германского отделения филфака Тарасовского государственного университета…

Листок, маятником качаясь в воздухе, плавно опустился к своим собратьям, ранее укрывшим разноцветным пестрым ковром дорожку аллеи.

– Девушка, извините за беспокойство…

Татьяна оторвалась от своих думок и с некоторым удивлением обнаружила рядом с собой привлекательного молодого человека в зеленой модной куртке.

«Стрижка короткая, значит, офицер или курсант!» – сразу отметила она про себя. В то время у молодежи короткие стрижки были не в почете.

– Слушаю вас, – чуть вызывающе вздернув прелестный носик, улыбнулась она нарушителю своего одиночества.

Молодой человек очаровательно засмущался и вдруг решительно выдал: