Шрифт:
Иванов Алексей
Охота на большую медведецу
Алексей Иванов
ОХОТА НА БОЛЬШУЮ МЕДВЕДИЦУ
Глава 1
Все начинается с игры
– Отдай бластер!– сказал папа Валентин Николаевич своему сыну Даниилу и положил тяжелую отцовскую руку на приклад.
– А з-зачем он тебе?– спросил Даниил.
– Мне-то незачем, а тебе и подавно. Как и с какой целью ты его стащил? А?
– С-сумел, - уклонился от ответа Даниил.– Мы будем игр-рать.
– Прекрати рычать и коверкать дикцию. От этого твой голос не становится мужественнее.
– Стан-новится.
– И что у вас за игры - с бластером на людей! А если случайно спустишь с предохранителя, ты подумал?
– А я и так спущу. У него и батар-рея не зар-ряжена, и магазин я вытащил, пусть щелкает.
– Играй с чем-нибудь другим, - сказал папа Валентин Николаевич, снимая бластер с сына Даниила.– Чего у вас там Милора нового прочитала? Детектив?
– Вестер-рн, - ответил Даниил.– Тогда давай договоримся, а? Мы устр-роим погоню за р-роботами, а вы, если где увидите их, нам сразу сообщите, л-ладно?
– Ладно, - согласился папа Валентин.– Только говори нормально.
– Ер-рунда, - отмахнулся Даниил и пошагал прочь по тоннелю. Звездолет "Аввакум" летел в пустоте вот уже третью неделю, и детям, естественно, порядком наскучил однообразный полет. "Аввакум" направлялся от Земли к планете Пальмира, где имелось все, что могло сделать счастливым истинного ценителя красоты и первозданности: дикие, буйные джунгли, чистые леса, широкие прерии, горы до небес, облицованные тысячелетними ледниками, теплые моря, атоллы с бирюзовыми лагунами и прочее, прочее, прочее. Миллионы людей со всех трехсот освоенных миров Галактики летели на Пальмиру отдохнуть, загореть, поохотиться или просто побродить. И все эти миллионы растекались по планете, растворялись в необъятных просторах, и каждому новому пришельцу казалось, что он - первопроходец этих чащ, а это вселяло в избалованного цивилизацией, огражденного от всех бурь и катаклизмов, вооруженного самой совершенной техникой человека уверенность в себе и могучую бодрость. Но до Пальмиры оставалась еще целая неделя, и экипаж "Аввакума" развлекался, как мог.
На борту звездолета находилось восемь человек - пятеро взрослых, Даниил, Артем и Милора. Даниил и Артем летели с родителями, а Милора только с отцом, потому что мама Милоры - крупный специалист по окраске пестиков цветопауков с переменной Хлои - прислала телеграмму, будто цветопауки начали миграцию к полюсу, и пестики надо срочно опрыскивать раствором бромистого йода, а потому лететь на Пальмиру она, мама, ну никак не может. Отец Милоры известный писатель-историк - день и ночь напролет работал над новым романом о героическом борце с пьянством конца XX века Аникее Мохнатове. Автор подходил к кульминационному моменту, когда Аникей Мохнатов раскрывает секрет подпольной школы самогонщиков и его вместе с председателем одного ферганского комбеда из-за куста саксаула убивает из обреза матерый взяточник и казнокрад Сахалинбабаев. Законченные эпизоды писатель зачитывал по вечерам в кают-компании. Мама Артема, которая писала диссертацию о системе сёгуната в Японии и поэтому тоже занималась историей, вела с папой Милоры долгие споры о том, правомочен ли автор устами Аникея Мохнатова, который бредил, рассказывать своему напарнику, раненному в голову председателю ферганского комбеда, о дальнейшем ходе антиалкогольной кампании, ведь Мохнатов к этому времени уже одиннадцатые сутки полз через раскаленные пески к райкому и тащил председателя комбеда на себе. Мама Даниила в дискуссии не участвовала, потому что по профессии была аквалангистка и теперь трудилась над разбором материалов своей последней экспедиции в море Бофорта. Папа Даниила занимался делами звездолета, потому что был капитаном, и в споре принимал пассивное участие; папа Артема вообще не появлялся на читках, так как, готовясь к испытаниям духа и тела на Пальмире, занимался хатха-йогой по системе Михаила Кузякина, потому что был толстый.
И вот теперь, обезоружив сына, капитан звездолета "Аввакум", он же папа Валентин Николаевич, шагал обратно на свой пост в ходовую рубку. Открыв дверь, папа-капитан сразу услышал голоса папы Милоры и мамы Артема, которые обсуждали очередной эпизод. Папа-капитан поставил бластер в угол, как швабру, и сказал:
– Знаешь, Джейк, твоя Милора подбивает наших с Мариной парней на новую авантюру с применением оружия. Я отобрал бластер у своего отпрыска.
– Ну что ты хочешь, - пожал плечами папа Джейк.– Это же дети! По струнке они тебе ходить не будут. Я же предупреждал, когда Борис отыскал в библиотеке вестерны для Милоры. Лучше бы он нашел что-нибудь о привидениях, тогда бы все ограничилось воплями и рваным бельем.
– Опять будет стрельба, да?– вздохнула мама Марина.– Господи, что за варварские игры! Две недели назад они охотились за скальпами, потом сражались на шпагах, потом брали рубку на абордаж... Я понимаю - игры, но почему же такие?!
– Ну что ты хочешь, Марина, - засмеялся папа Джейк.– Нормальные игры для парней, а свою Милору девчонкой я не считаю. Хорошо, что их всего трое. Сами себя вспомните-ка. Я как-то в их возрасте даже удрал с Марса на каком-то транспортнике - тогда это было еще возможно. Ну и что? Мы тоже играли в войну и выросли нормальными людьми, своих теперь воспитываем! В игре, понимаешь ли, основы души закладываются, надо чутко подходить. Тем более что времена меняются, а игры - нет... Черт, это мысль для романа!.. Чутко надо подходить, чутко!
А в это время в комнате Милоры дети готовились к новой заварухе. Даниил надел кожаные перчатки и стал боксировать сразу с двумя грушами, которые на гибких шнурах летали вокруг него по эллипсам и постоянно меняли орбиты. Даниил скакал между тяжелыми бомбами, коренастый, крепкий, как зеленое яблоко. Худенький Артем сидел за столом и молекулярным паяльником оттачивал контакты последнего, третьего блока хитрости для роботов, которые вскоре должны были стать бандой ночных грабителей. Чернокудрая, такая долговязая в своем красном комбинезоне Милора лежала с книжкой в руках на диване, водрузив ноги на стол Артема, и читала, время от времени разражаясь хохотом, воплями и салунными ругательствами. Всем троим было по десять лет, все трое знали друг друга как облупленных, и все трое готовились к баталии. Три робота, ожидая блоки хитрости, переминались с ноги на ногу у дверей.
– Готово!– сказал Артем и отключил паяльник. Даниил на мгновение отвлекся, получил грушей в лоб и упал. Артем встал, перешагнул через Даниила "и подошел к роботам.
– Дьявол!– воскликнула Милора.– Ну и хватка у этого Джо!
Роботы загремели кожухами. Артем помогал им подсоединить блоки к системе.
– Работает?– спросил Даниил и с кряхтеньем сел.
– Спрашиваешь!..– ответил Артем с гордостью. Милора захлопнула книгу и уселась на диване. Лицо ее горело от возбуждения.
– Ну и что?– поинтересовалась она, взяла со стола паяльник и прицелилась в Артема.
– Сейчас начнем, - ответил Даниил, поднимаясь на ноги.
Деликатный Артем закрыл крышки кожухов на корпусах роботов и настойчиво спросил:
– Все поняли? Нужны разъяснения? Роботы закрутили головами.
– Значит, десять минут.– Артем постучал пальцем по часам на запястье. И начинаем бой. Все.
Секунду роботы стояли без движения, потом молниеносно кинулись к двери и исчезли, только железный топот прогрохотал в коридоре.
– Долго ждать!– сказала азартная и нетерпеливая Милора, встала на диване и, как кошка, прыгнула на кольца, что висели под потолком. Кольца пронесли Милору по отсеку и ударили ногами в шкаф, из которого посыпались мячи, каски, какая-то рухлядь, а сверху, сминая все, упала еще и тяжеленная гиря Даниила. Даниил, рыча, бросился к Милоре, но та, засмеявшись, так же легко упорхнула обратно на диван. Артем в это время наполнял водой баллоны в игрушечных пистолетах. В баллоны Артем заранее насыпал краски, и теперь заряды станут разлетаться брызгами крови - так захотела кровожадная Милора.
Десять минут тянулись, как неделя. Артем успел прибрать на столе. Даниил ходил из угла в угол. Милора от нетерпения прыгала на диване, а потом пару раз пальнула в заляпанную краской мишень на стене. Но десять минут истекли, и дети вылетели в коридор.
И началась самая увлекательная охота. В один миг весь опостылевший мир взорвался дивными бешеными красками. Жизнь ускорила темп до бега, и в распахнутые, как рты, глаза неслись гнутые коридоры. Пела каждая струна души, натянулся каждый нерв. Здесь, в этой жизни, целью существования была сутулая спина робота; здесь любая сложность бытия была проста; здесь высшим наслаждением было ощущение власти собственной руки над двумя величайшими константами вселенной - жизнью и смертью, которыми раньше управляла природа, а теперь - человек; здесь самым страшным были малоосвещенные отсеки; здесь худшим горем было остановиться на бегу. Невозможно понять все чувства десятилетнего человека, с головой погрузившегося в яростный водоворот Большой Игры. Время, несущееся стремительным потоком, двумя рукавами обтекало эту Игру, и только папы и мамы изредка слышали за дверями и перегородками топот и крики.