Чтение онлайн

Аравиль подлетел в воздух, пинком выбив бластер из рук Андраковского, перевернулся через голову и вторым пинком - в челюсть - отбросил пирата в угол. Бомбар ухнул от восторга и бластером, как дубиной, хватил Аравиля по голове, но за миг до удара тот вывернулся из-под приклада и рванул Бомбара за руку. Бомбар, потеряв бластер, с грохотом распластался на полу. Катарсиса от неожиданности замкнуло, и Аравиль коротким толчком плеча откинул его на пульт. Что-то затрещало, и по дисплеям пронеслись желтые зигзаги. Бомбар со сведенными на переносице зрачками сел, хрустнув позвоночником, и Аравиль живо приставил к его виску дуло. Андраковский не шевелился. Катарсис, гремя, свалился с пульта. Лала лежала в обмороке. Глаза Бомбара вернулись на место, он взглянул на Аравиля, который был искренне убежден, что держит пирата под контролем, медленно сжал кулак и, занеся руку, засадил Аравилю в лоб. Аравиль перелетел через Андраковского, ударился в стенку и уснул. Секунду спустя Бомбар уже стремительно волочил Андраковского и Катарсиса к шлюзу прочь от этого дикого горца.

Именно поэтому сейчас Андраковский думал о любви, рисуя турбулентные потоки. "Санскрит" скрылся во тьме, но челюсть болела. Краски сохли на палитре. И в это время Катарсис сообщил:

– Вижу новый звездолет. Большой, невооруженный... Грех пропустить, честное слово. Называется, э-э-э... "Аввакум"!

Глава 3

Самое время смыться

Погасив огни и включив электромагнитную защиту, никем не замеченная и не обнаруженная "Большая Медведица" подрулила к "Аввакуму". Пираты вышли в пустоту, Андраковский отмычкой ловко открыл люк, и все перебрались в шлюзовую камеру. Сам Андраковский был несколько удручен предстоящим злодейством; Бомбар смотрел на него, как на бога, но что делать - не знал. Катарсис кряхтел и охал, стучал себя по спине, где невыносимо искрил контакт, и вполголоса ворчал. С бластерами наперевес пираты выбрались из шлюза и побежали к рубке. По пути они никого не встретили. "Это знак! тоскливо бормотал Катарсис, который верил в приметы.
– Западня, как пить дать, западня! Надоело! Просить милостыню и безопаснее, и прибыльнее, маэстро!" Андраковский не отвечал ему. В рубке оказался один вахтенный папа Валентин Николаевич. Катарсис, ругаясь, зарядил бластер сонным пистоном и бесшумно выстрелил через замочную скважину. Папа Валентин Николаевич уронил голову на грудь. Пираты проникли в рубку. Бомбар встал на стреме у входа, Катарсис бросился к пульту, а Андраковский достал из пенала полетный журнал. Пока Катарсис переводил энергию в инвариантное состояние и выводил отсосный кабель на кибере, Андраковский установил, что на борту звездолета "Аввакум" летят восемь человек - пятеро взрослых и дети. Андраковский захлопнул журнал и кинул его на приборы.

– Надо еще от остальных отвязаться, - сказал он.
– А то, сами понимаете, тревога, шум, погоня... Ты, Катарсис, останься, а мы с Бомбаром помчимся на камбуз. У них обед сейчас по расписанию.

– Правильно, маэстро!
– воскликнул Катарсис.
– Я самый старый, а мне всегда рисковать в одиночку!..

– Ничего!
– примиряюще улыбнулся Андраковский.
– Только ты не теряйся, старина. Если кто сунется, то сперва пугни, а потом сонными его. Но не калечь, Христа ради! А детей вообще отругай и прогони, а то я боюсь, что такое ущемление свободы, как насильственный сон, вызовет в их неокрепшей психике непоправимые сдвиги...

– Дети-то сейчас пошли, маэстро...
– начал было Катарсис, но Андраковский и Бомбар уже бежали по коридорам.

На камбузе они нашли только четырех человек - дети играли в войну. "И бог с ними!.." - облегченно шепнул Андраковский. Пираты перезарядили бластеры и без промаха усыпили оставшихся.

– А теперь, дружище, перетащим их в кают-компанию, - сказал маэстро Бомбару, глядя на распростертые тела.
– А то им здесь жестко.

Пираты примерились и, охнув, подняли тяжеленного папу Джейка.

Управившись со спящим экипажем, Андраковский и Бомбар прибежали в рубку за папой Валентином Николаевичем. Катарсис в это время завершал грабеж "Аввакума", отстреливая контейнер с продуктами.

– Кончаю, маэстро!
– сказал Катарсис потному Андраковскому.

Андраковский кивнул, хватаясь за ноги капитана. Спустя три минуты пираты были замечены детьми. Даниил замычал, ухватил Милору и Артема за одежду и рванул назад, за угол.

– Пираты?!
– восхищенно спросила Милора, и он захлопнул ей рот своей ладонью. Артем побелел и сел на пол.

Милора вывернулась из-под руки Даниила и выглянула в коридор. Пусто.

– А что делать?
– шепотом спросил Артем.

– Будем брать!
– сказала Милора, сузив глаза.

– Сперва к родителям, - угрюмо возразил Даниил.

– Зачем?!
– изумилась Милора.

Даниил помялся и объяснил:

– Для очистки сов-вести...

И дети на цыпочках помчались в рубку. А там никого.

Даниил поскреб затылок.

– В кают-компанию?..
– предложила Милора. В кают-компании лежали все пятеро. Мамам под головы Андраковский заботливо сунул подушки с дивана. Папы Джейк и Борис храпели в креслах. А папа Валентин Николаевич, как капитан и наиболее волевой человек, сквозь сон почувствовал неладное, сполз с кресла и спал на полу.

– Та-ак!..
– сказала Милора, оглядывая кают-компанию.
– Так и надо. Сами виноваты. Придется пиратов вязать в единому. Пусть потом завидуют.

Звездолет "Аввакум" был оснащен двумя скоростными катерами малого тоннажа. Назывались они соответственно "Аввакум-1" и "Аввакум-2". Милора выбрала второй, он был ближе. Даниил с отцовским ключом направился за бластерами, а Артема командировал за скафандрами. Милора сквозь шлюз, кессонный бокс, диафрагму и стыковочный тоннель пробралась в темный катер, где слабо и тускло тлели лишь огни аварийного освещения, и прошла в пустую рубку с огромным экраном. Звезды, как скифские костры на бесконечной полночной равнине, окатили лицо древним светом.

...Это было красивое зрелище: громада "Аввакума", плывущая в невесомости; распростертые крылья приемников гравитации; вращающиеся пластины радаров; решетчатые трубы генераторов; багровые жерла сопел; переливы алых и синих маршевых огней. И рядом, как при ките акула, хищный силуэт "Большой Медведицы" с раскрытыми створками грузового трюма. Трюм глотает последний ребристый контейнер с награбленным добром, створки опускаются; полыхнув бело-лазурным огнем, катер разворачивается, плавно набирает скорость и, словно монета в мутной воде, тает во мраке, уходя прочь. А через двадцать минут оживают кормовые отсеки "Аввакума", зажигаются алые предупредительные огни, штанги разводят броневые плиты, и из дымно освещенного ангара по стапелям выплывает другой катер. Ангар закрывается, катер, работая носовыми двигателями, ложится на крыло, делает пробный вираж вокруг звездолета и тоже уходит в темноту.

Безмолвие.

– Кажется, я нашел их, - неуверенно сказал Артем, управляющий локатором. На зеленом расчерченном поле дисплея светился желтый крестик.

Даниил, сидевший в пилотском кресле, перегнулся через подлокотник и внимательно поглядел на крестик.

– Они, - авторитетно сказал Даниил.

– Все равно больше никого поблизости нет, - рассудительно заметил Артем и покрутил какую-то ручку на пульте.
– Я все обшарил.

– Тогда будем брать этих, - сказала Милора.

Даниил уселся прямо, немного подумал, потер в нерешительности переносицу и положил руки на панель управления.

"Большая Медведица" уходила не спеша. Пираты совсем не ждали погони. Андраковский в фартуке сидел перед горой консервов и сортировал коробки и банки.

– Это на вечер, - сказал он, нагружая Бомбара.
– Отнеси на камбуз.

Бомбар поспешно бросился к двери.

– А это что?
– задумчиво спросил себя маэстро и ногтем колупнул наклейку на банке.
– Ка-пу-ста цветная, ат-лан-тическая... Чего ведь не придумают, а?..

Над головой пирата захрипел динамик и голосом Катарсиса сказал:

– Маэстро, здесь что-то подозрительное на экране...

– Что?
– спросил Андраковский и чихнул, понюхав какой-то концентрат.

– Похоже, что нам в хвост кто-то пристроился, - сказал Катарсис.
– Такой подозрительный курс...

– Не волнуйся, старина, - ответил Андраковский, складывая коробки в ящик.
– Они все спят, какая может быть погоня?..

– Мало ли, - недоверчиво хмыкнул Катарсис.
– Я все-таки прибавлю хода, а?